Страница 153 из 178
Эпизод пятьдесят девятый. Год 1916.
По обе стороны от главных ворот в Александровский дворец несли караульную службу усиленные наряды солдат из пехотной роты. Несколько сторонясь, словно подчёркивая свою особенность в сравнении со служивыми на постах, рядом с конями одной гнедой масти, в черкесках синего цвета с красной отделкой и красными бешметами, в кубанках с красным верхом, бравировали казаки конвоя. Все они, как один, были вооружены шашками и кинжалами.
Ох уж эти казачьи шашки. Сколько бед они принесли простому люду. Казаки были истинными умельцами обращения с этим оружием. С малых лет обучались они приёмам. Только шашка имела особую развесовку и удивительную особенность — выхват из ножен, замах и удар выполнялся одним движением — без задействования второй руки.
Сверкали игривыми зайчиками на груди газыри.
Завидев приближающийся автомобиль, на постах напряглись и сосредоточились. Владимир притормозил, не доезжая метров пяти до ворот, подчиняясь требованию офицера, поднявшего руку. Распутин шагнул на землю и решительно подошёл к штабс-капитану.
— Господин дворцовый комендант или же Александр Николаевич Граббе должны были предупредить о нашем прибытии.
— Точно так, Григорий Ефимович! — щёлкнул каблуками офицер. — Распоряжение по вашему поводу имеется.
Он обернулся в сторону казаков, и из их рядов вышел сотник. Он мельком пробежал оценивающим взглядом по фигуре Распутина, по сидевшему за рулём шофёру и вытянувшемуся рядом с мотором прапорщику при Георгиевских крестах. Впечатление о том, что он спустя рукава исполняет свои охранные функции, было обманчивым. Профессионалу своего дела ему хватило и пары секунд, чтобы оценить посетителей и всё понять.
— Вахмистр! — окликнул он, не оборачиваясь, и к нему подбежал рослый молодой казак. Впрочем, они все были примерно одного роста - не менее метра восемьдесят.
— Сопроводи господ к Его Императорскому Величеству.
Казак лихо кинул руку к кубанке и молнией взлетел в седло. Распутин с Шиловым забрались назад в автомобиль, и Маяковский плавно тронулся в открытые ворота. Всадник гарцевал чуть правее и впереди. Подъехав к левому крылу дворца, где размещался император, вахмистр дождался появления на крыльце полковника и, отдав всем честь, ускакал обратно. Полковник, благородного вида офицер, без малейших намеков на намечающийся живот, подтянутый и с гладко выбритым лицом, на котором, не вписываясь в его общую внешность, юнкерской строчкой волос темнели усики, козырнул Распутину и Шилову.
— Его Императорское Величество на прогулке в парке. Пройдёмте, я вас провожу.
Но монарх, вероятно, услышав прибывший мотор, сам уже подходил к посетителям.
— Здравствуй, «Папа»! — приобнял Николая «старец» и трижды, по русскому обычаю, поцеловал.
— Здравия желаю, Ваше Императорское Величество! — гаркнул Василий.
— Ну-ну! Молодцом, прапорщик, молодцом, — протянув руку для приветствия, произнёс царь с лёгкой усмешкой.
Шилов нерешительно пожал царскую ладонь. В принципе, тот факт, что перед ним стоит властелин всея Руси и прочая, особо не волновал Василия. Но ощущение сопричастности к истории давало о себе знать внутренней неуверенностью и напряжённостью.
— Я так понимаю, разговор нам предстоит приватный, и лишнее присутствие нежелательно? — поинтересовался император, обращаясь одновременно и к Григорию, и к Василию.
— Да, «Папа», нам бы пошептаться громко, — ответил Распутин.
— Я всем сердцем ненавижу этих «ботаников», — мотнул бородой в сторону охранников самодержец. — Прячутся всегда за кустами. Любители природы. Обдурачить бы их в усладу... Может быть, мы к Ане поедем?
Распутин не удивился предложению царя и одобрительно закивал.
— К Анне Александровне можно. У неё нам никто не помешает.
Николай повернулся к полковнику:
— Передайте Владимиру Николаевичу, чтобы он не беспокоился, я отбываю с нашим Другом в дом к Вырубовой.
— Ваше Императорское Величество, как же так! — заволновался полковник. — Господин генерал-майор не уведомлен о том, что Вы планируете покинуть пределы дворца, и охрана соответственно не организована должным образом. Смилуйтесь, Ваше Императорское Величество, ведь накажет меня господин генерал.
— Бог с тобой, братец! Вахмистр Пилипенко и конный конвой сопроводят нас. За такое решение твоего Государя твой генерал тебя не накажет?
Полковник благодарно вытянулся в струнку и заулыбался:
— За такое не накажет, Ваше Императорское Величество. Но пожурить может.
— Смешно, право, тут пешком-то пять минут идти. Почитай за углом.
Самодержец подошёл к автомобилю и с удивлением посмотрел на шофёра.
— А что с Адольфом? Он не смог вести мой мотор?
— Извините, Ваше Императорское Величество, но для проведения нашей встречи Кегресса мы решили подменить другим шофёром, — доложил Василий, опасаясь, как бы царь не заволновался и не передумал ехать, но император ловко заскочил в автомобиль и жестом пригласил последовать за ним Распутина с Василием.
Григорий осмотрительно разместился рядом с шофёром. Маяковский медленно развернулся и покатил к воротам. Николай Александрович с нескрываемым любопытством посматривал на Шилова.
«Что же такого ты хочешь мне сказать, прапорщик, что это не достойно посторонних ушей?»
Он внимательно изучал этого уверенного в себе молодого человека, который по всей видимости не страшился ни чёрта, ни Бога. А уж царя всея Руси и подавно. Странно это всё. Непривычно. Ведь какой-то мало-мальский трепет душевный он должен испытывать.
У ворот, в нетерпеливом ожидании, пританцовывали кабардинцы конного конвоя. Сотник, привстав в стременах, призывно поднял согнутую в локте руку, сделал отмашку и половина казаков неспешно потрусила впереди мотора, а вторая, дождавшись, когда император проедет, пристроилась в хвосте.
— Нам общение непременно следует начать именно в доме или же мы можем приступить уже сейчас? — повернулся вполоборота на диване самодержец, глядя открыто в глаза Василия.
Дом Анны Вырубовой, в котором частенько, бывало и раза по два за неделю, устраивали встречи императрица с цесаревичем и Распутин, находился действительно в двух шагах от дворца, метрах в шестистах, на пересечении Церковной и Средней.
— Ваше Императорское Величество, ехать нам всего ничего, и простите меня за фривольность, но мы и парой слов не успеем перекинуться. Дозвольте обсудить один не маловажный момент?
Монарх спокойно кивнул в знак дозволения.
— Если я буду в процессе нашего разговора ежеминутно величать Вас по титулам, то мы нашу встречу затянем непозволительно надолго. Мы можем как-либо упростить мои обращения к Вам?
Император вопрошающе взглянул на Василия.
— Например? Просто Государь, Вас устроит? — не заметно для самого себя, Николай Александрович обратился к прапорщику на «Вы».
И, надо сказать, перед ним даже не встал вопрос, что сподвигло его к этому. Почему-то он посчитал, что сидящий перед ним человек заслуживает подобного обращения.
— Меня устроит, — согласился Шилов. — И не серчайте сильно, Бога ради, если вдруг в запале я сорвусь и назову Вас Николаем Александровичем.
— Ну Вы и нахал, право слово, — без злобы засмеялся самодержец. — Хорошо, пусть будет по Вашему. Я принимаю на сегодняшний наш разговор подобные обращения.
В это время мотор притормозил у дома ближайшей подруги императрицы. Конвой окружил транспорт, выстроился от дверей автомобиля до ворот и, прикрывая корпусами коней монарха, пропустил его сквозь коридор. Василий с Распутиным прошли следом за ним. Хозяйка, гостеприимно распахнув двери, встретила нежданных гостей, опираясь на трость. Последствия железнодорожной аварии на всю оставшуюся жизнь оставили фрейлину калекой. Она с почтением преклонила голову перед Государем.