Страница 154 из 178
Он подошёл к ней и трижды поцеловал.
— Здравствуй, Аннушка! — пропел соловьём Распутин.
— Здравствуйте, Григорий Ефимович!
«Так вот ты какая прапраправнучка Михаила Кутузова»
Василий смотрел на эту упитанную, приятную внешне женщину, и его поражало выражение её глаз. Они были бездонными и настолько чистыми, что казалось, некая неземная кротость плескалась в них, и эта кротость нисколько не опасалась выплеснуться наружу. Она, кротость, знала, что никогда не покинет свою владелицу и будет при ней до скончания века. Была в ней какая-то детская непосредственность. У Шилова на языке так и крутилось: «Пампушка. Пупсик». Он с почтением смотрел на эту робкую, на первый взгляд, женщину, которая пережила поток всевозможных грязных сплетен о связях со «старцем», но так и не познавшую мужской любви за всю свою жизнь. И эта грязь, как ни старались поганые языки, к ней не пристала, и он всё больше и больше преклонялся перед ней.
— Здравствуйте, уважаемая Анна Александровна! Прапорщик Чепаев, — представился Василий, стараясь произносить слова как можно мягче, поскольку не мог он при обращении к этой женщине допустить даже маленькую толику металла в голосе.
— Проходите в залу, — пригласила хозяйка.
— Аня, ты прости великодушно, но у нас предстоит серьёзный разговор, — обратился монарх к Вырубовой. — Ты могла бы заняться каким-либо делом?
— Конечно, конечно, Ваше Императорское Величество! Сейчас распоряжусь насчёт чая и пойду читать.
Самодержец, к вящему удивлению Шилова, не стал садиться во главе стола, а разместился за одной из его сторон, предлагая Василию присесть напротив.
— Ну-с, молодой человек, я Вас внимательно слушаю. И Бога ради извините, много времени я Вам, действительно, уделить не смогу. Дела, знаете ли, дела.
Шилов посмотрел на царя проницательным взглядом.
— Хотите, Государь, я Вам скажу, что Вы вчера записали в своём личном дневнике? Начало и конец, для краткости, если позволите.
Василий слегка наморщил лоб, внешне проявляя усилия по вспоминанию текста, и сразу же начал озвучивать запись из дневника:
«Утро было лёгкое. Погулял двадцать минут... Вечером окончил с Марией вклеивание в свой альбом фотографий». Верно? А что планируете записать сегодня, Вы уже знаете? Я — знаю.
«Сегодня шёл снег и был небольшой мороз».
Ну и далее о том, что были на обедне и как хорошо молиться с казаками в Феодоровском соборе, а закончите тем, что с Алексеем отправились в путь. Куда отправились, Вы не указываете, но явно в Ставку, в Могилёв. Я правильно излагаю? И вернуться в Царское село Вы планируете девятнадцатого. На завтра Вы не планируете что-либо отражать в своём Дневнике. А вот во вторник Вы напишите: «Встали пораньше и с утра начались поздравления». Дальше Вы упомянете про доклад Шуваева, что получили подарки от Аликс и детей и были в кинематографе.
Вот на этом листке записана кое-какая информация. Ознакомьтесь, пожалуйста.
Шилов протянул сложенный вдвое небольшой лист. Государь спешно развернул его.
«Начальник Царскосельского караула, полковник Евгений Кобылинский, является не просто Вашим другом. Он выступает как хранитель Вашей сокровенной тайны. Именно семье Кобылинских, Евгению и его супруге Клавдии Михайловне, Вы доверяете ларец с самыми ценными и дорогими для Вас фамильными драгоценностями, которых более двадцати наименований».
Монарх сидел слегка шокированный. Его взгляд метался от Василия к Распутину и обратно. Он знал, что некоторыми подобными задатками пророчества обладает и «старец», но вот чтобы выдать такое сокровенное, доверенное личному Дневнику, доступ к которому закрыт даже для родных, и тем более выдать так подробно, Григорий однозначно не смог бы.
— Допустим, что Вы озвучили всё верно? Что дальше? — взяв себя в руки, поинтересовался Император.
Шилов задумчиво глянул на Распутина, потом на самодержца. Не кривя душой ни на грамм, для самого себя Василий определил, что царь вызывает у него симпатию. Он располагал к себе своей простотой общения и поведения. В нём отсутствовал имперский снобизм.
— Николай Александрович, давайте к этому вернёмся немного погодя, а сейчас поговорим об Алёше. Ведь Вы согласились на нашу встречу только после того, как Григорий Ефимович упомянул о здоровье наследника, не так ли?
Правитель словно не обратил внимания на впервые прозвучавшее вольное обращение прапорщика к себе. Его неожиданно сковал мерзкий панический страх. Этот страх обхватил душу какими-то липкими, противными щупальцами-присосками и тянул в себя остатки уверенности и надежды.
— Не волнуйтесь, — заметив резко изменившееся состояние любящего отца, поспешил успокоить его Василий. — Я хочу обсудить перспективы лечения и возможные варианты течения болезни. Сразу скажу, что Григорий Ефимович весьма удачно подобрал лекарство из дубовой коры и алтайских трав, укрепляющее стенки сосудов. Я же смотрю на недуг мальчика с высоты времён. Мне ведомо нечто большее. Не стану лукавить и убеждать Вас, что болезнь удастся победить. К сожалению, на данном временном этапе, при современных возможностях медицины, это невозможно.
Распутин протестующе вскинулся на своём месте.
— А я грю иное: к двенадцати годам Алёшенька победит хворобу.
Шилов с укоризной глянул на «старца».
— Григорий Ефимович, мне ведомы Ваши пророчества об этом. Скажу больше, по некоторым сведениям, болезнь действительно отступила, при этом изменив в худшую сторону характер мальчика. Увы, подтвердить или опровергнуть сие мы не сможем. И причину Вы знаете. Но об этом опять же чуть позже, — осадил гневный порыв Распутина Василий.
Он вновь вернулся к беседе с монархом.
— Я же могу гарантировать Вам, что те средства, которые порекомендую, облегчат течение болезни и огра́дят Алёшу от непредвиденных, ненужных травм. У мальчика происходит потеря белка, железа, витаминов. Для того, чтобы их восполнять, необходимо принимать определённый набор продуктов. Я составил список, в котором подробно расписал всё. Яйца, мясо, рыба, фрукты, настои и отвары, чаи, соки. Категорически запрещается употреблять пищу, в состав которой входит уксус. Маринады, консервы, майонез. Они разжижают кровь и увеличивают угрозу кровотечений. Здесь же я указал комплекс мер, которые следует провести для избежания травмирования Алёши. Нужно оградить мальчика от потенциальных опасностей во дворце, на улице. Всё расписано доходчиво и абсолютно несложно для выполнения.
Шилов достал из кармана два аккуратно свёрнутых листа, исписанных убористым почерком, и протянул Николаю. Царь взял их и, развернув, принялся внимательно изучать. В процессе чтения он утверждался в мысли, что прапорщик предлагает несомненно полезные вещи, которые безусловно могут помочь сыну.
— Я безмерно благодарен Вам за заботу о здоровье моего мальчика. Но, как я понимаю из Ваших постоянных недомолвок и намёков о чём-то поговорить попозже, имеются ещё какие-то серьёзные вопросы?
Василий никак не мог решиться на продолжение разговора. Нет, он не опасался за свою жизнь. Его беспокоили мысли, что ему не удастся донести до монарха всю серьёзность момента, убедить его в необходимости предлагаемых действий и побудить к их совершению. Подленький страх издевательски нашёптывал, что вся запланированная Шиловым операция по встрече с императором может не принести должного результата.
— Да, Ваше Императорское Величество, вопросы имеются и довольно сложные, — применив официальное обращение к царю, Василий давал понять о серьёзности дальнейшего разговора и что беседа будет происходить уже не с любящим родителем, а именно с правителем, государственным деятелем.
— Надеюсь, Вы смогли убедиться в моих способностях проникать в самое заповедное, священное и видеть вперёд? Предполагаю, что дополнительных подтверждений не потребуется?