Страница 152 из 178
Распутин нервно кивнул и махнул рукой: продолжай, мол. Василий понимающим взглядом посмотрел на Григория.
— Так вот, князь Феликс Юсупов шестнадцатого декабря поздним вечером появится у Вас на квартире и под благовидным предлогом, что необходима помощь для тайного исцеления его жены, выманит Вас из дома.
Встречный ветер продирался под шинель, и Василий передёрнул плечами, прогоняя озноб. Поворочался на диване, устраиваясь поудобнее и подставляя воздушному потоку спину.
— Как Вы его зовете? Маленький? Вот с этим «маленьким» Вы, несмотря на то, что плохие предчувствия будут Вас терзать, выйдете через чёрный ход и поедете во дворец на Мойку, сто четыре. Там, в полуподвале, Вас будут ожидать остальные участники запланированного убийства: Великий князь Дмитрий Павлович и Пуришкевич. Они попытаются Вас отравить Вашими любимыми пирожными, буквально пропитанными такой дозой цианистого калия, которой хватило бы умертвить двадцать человек, и отравленной же Мадерой. Пить Вы её будете маленькими глотками, смакуя, словно дегустируя. Но к их великому изумлению, яд на Вас не подействовал, и тогда Юсупов выстрелит в Вас из револьвера. Ваш труп завернут в кусок портьеры и свяжут, как пакет, а сверху покроют Вашей же шубой. Вывезут Вас на автомобиле через дворик соседнего, сто второго дома, и спустят в прорубь около моста через Малую Неву, между Крестовским и Елагиным островами. Полиция сразу же установит имена убийц, но серьёзного наказания они избегут. Феликса отправят в собственное имение. Великий князь отбудет на фронт, а Пуришкевича вообще не тронут. О том, как последствия Вашей гибели скажутся на судьбе Ваших детей, я уже рассказывал. Кстати, немалую помощь им окажет, как ни странно, Ваш секретарь. Он умеет быть благодарным. За Ваши хлопоты в пользу евреев, по его просьбе, они соберут порядка пятидесяти тысяч для Вашей семьи.
Григорий Ефимович сосредоточенно смотрел на Василия, словно прощупывал глазами собеседника. Слушать он умел, и владеть собой тоже. Ни одним движением он не показал, что творится у него внутри, и лишь после того, как Василий закончил свой рассказ, Распутин что-то нечленораздельно пробубнил себе под нос. Шилов с трудом разобрал слова.
— Вот значитца, как... Истину зрил я! Не пустое... Не-е, не пустое... Упреждал я «Папу», что убийцами моими будут яво родственники... Упрежда-ал!
«Старец» погрозил согнутым пальцем кому-то невидимому.
— И худая фильма мне виделась. Сгинет семья. И детки тоже. Али не прав я? — дёрнул Распутин Василия за рукав.
Шилов кивнул.
— Правы. Не пройдёт и двух лет, как их всех расстреляют.
— Охо-хоюшки, хо-хо! — неутешно вздохнул Григорий Ефимович и замолчал, погрузившись в тягостные раздумья.
Шилов ему не мешал. Он видел, что Распутин искренне переживает за семью императора. Маяковский что-то энергично распевал за рулем.
-----------------------------------------------------