Страница 122 из 178
Эпизод сорок седьмой. Год 1916.
… Сначала что-то сильно рвануло левое предплечье, рука моментально онемела, а потом прилетел звук выстрела. Василий машинально упал в снег. Хватанул перчаткой место удара и увидел на ней кровь. Он скинул свою винтовку, осторожно привстал, соображая, откуда был произведён выстрел. В этот момент рядом свистнула пуля, и Шилов, прикинув траекторию полёта, развернул ствол в нужную сторону. Нагурский собрался выскочить из кабины, чтобы помочь товарищу.
— Не смей! — заорал Василий.
— Забирай пассажира и взлетай. Я задержу стрелка. Коба, быстро в аппарат.
Джугашвили оскалился по-звериному.
— Вах диах, че то киторос! [1] Чушь говоришь, Вася! Убью, суку, потом улетим!
Прозвучало сразу два выстрела. Одна из пуль щёлкнула по корпусу лодки. Шилов, понимая, что в скором времени силы его могут оставить и необходимо ускоряться, вскочил на ноги, метнулся взглядом через прицел по линии горизонта и тут же выхватил тёмное пятно собачьей упряжки, за нартами которой укрывались два человека. Практически не целясь, Василий выстрелил. Один из стрелков всплеснул руками и навалился на повозку. Сталин в это время, петляя как заяц, мчался в сторону неприятеля. Он что-то бешено орал по-грузински. Шилов выстрелил повторно, но прятавшийся за нартами проворно шмыгнул за кучку собак, и пуля Василия его не достала. В этот момент рядом с упряжкой выросла фигура Сталина. Захлопали выстрелы нагана. Шилов бросился к нартам. Иосиф стоял, загнано дыша, вытирал рукавом струившийся пот и злобно смотрел на поверженного врага. Один из них был в форме жандарма, с шашкой на боку. Другой, в сакуе, походил на местного жителя.
— Лалетин, сука! Гхмертма дагцкевлос! [2] — процедил Джугашвили.
— Ты как, Василий? Голова кругом ещё не идет? — повернулся он к Шилову.
Василий на мгновенье прислушался к своему состоянию.
— Вроде бы ничего. Скажем так — сносно. На ногах стою.
— Тогда помогай.
Иосиф подхватил полицейского под мышки. Шилов хотел двумя руками взяться за ноги убитого, но резкая боль в левом предплечье прервала попытку. Сталин оценивающе посмотрел на Василия.
— Ладно, сам справлюсь.
Он затянул тело Лалетина на нарты, потом сверху навалил каюра и потихоньку погнал упряжку к берегу. Собаки поскуливали, но слушались чужого человека с остолом в руках. У прибрежного припая он остановил санки и прошёлся вдоль реки. Отыскав, что требовалось, прогнал упряжку ещё метров сто и там спустил тела убитых в прорубь. Взяв в руки остол, Иосиф резко хлестанул по вожаку.
— Ать, ать, ать!
Упряжка рванула по льду Енисея.
— Вот теперь пусть ломают себе голову, куда пропали жандарм и каюр, когда собачки домой вернутся. Э-э, брат, да ты совсем сомлел, — подхватив Василия, Сталин потащил его к аппарату.
Нагурский весь извёлся. Увидев Шилова и Сталина, кинулся на помощь. Вдвоём они затолкали Василия в переднюю кабину.
— Ну вот что, дорогой товарищ авиатор, познакомиться мы не успели, это всё позже, а сейчас моё мнение такое: Василию срочно необходима операция. Пулю надо извлекать. Здесь в округе мы обратиться ни к кому не сможем. Поэтому… поэтому… Что у нас с топливом?
Нагурский быстро прикинул запас.
— Максимум вёрст на шестьсот, ну шестьсот пятьдесят.
Сталин задумался. Из кабины приподнялся Шилов. По лицу петляли струи пота.
— Я дотяну до Петрограда, Коба. Летим.
— Нет! — решительно отрезал Сталин. — Лететь мы, конечно, летим, только немного иным маршрутом. Доставай карты и прокладывай путь на Авенировский рудник. Власов хоть и купец, но человека в себе не растерял. У него на прииске заправимся. Я с Авениром договорюсь. А от него останется чуть больше четырехсот вёрст до Красноярска. Там мы Василия и прооперируем. Думаю, часов десять он выдюжит.
— А как же те пункты дозаправки, которые заложены в маршруте и в которых нас будут ждать? Не всполошатся ли они? Не поднимут панику? — раскладывая на крыле карту поинтересовался Ян.
— Они не только не поднимут панику, но ещё и в ладоши похлопают, что сохранят свой запас бензина. А не прилетел, так что же, может он к другим завернул. Как говорится, баба с возу — кобыле легче, — успокоил его Сталин с беспокойством поглядывая на Шилова.
Тому становилось всё хуже.
— Готово, — сообщил Нагурский. — Можно вылетать. Облегчить бы немного аппарат, ещё бы вёрст добавили, — задумчиво протянул Ян.
— Продовольствие выкидывай. Мой человек за лыжами придёт и провиант заберёт. Брезент тоже оставь...
* * *
Место для посадки рядом с прииском нашли с трудом. Глазастый Нагурский каким-то чудом выхватил взглядом подходящую площадку и плавно притёр гидроплан к земле. Лодка, слегка покачиваясь на неровностях, ещё катилась по снегу, а к аппарату уже спешила толпа любопытных. Сталин первым соскочил на снег, и присев пару раз, разминая ноги, направился на встречу золотодобытчикам. Они остановились, не доходя метров двадцать, и с нескрываемым восторгом пожирали глазами невиданный ими в этих местах транспорт. Величавой походкой, раздвинув мужиков, вперёд вышел хозяин прииска — Авенир Власов. Сталина он узнал сразу, даже не смотря на то, что Иосиф был облачён в оленьего меха одежды.
— Господин Бесошвили! [3] Так это Вы свалились ко мне с неба? — раскинув в объятьях руки пророкотал купец. Джугашвили радушно улыбнулся в ответ и как-то по-отечески похлопал Авенира по спине.
Первое знакомство их состоялось в двенадцатом году в Петербурге, когда Сталин представился Власову своим партийным псевдонимом «Бесошвили» после его неожиданной помощи золотодобытчику в решении щекотливого вопроса с питерскими уркаганами. Они банальнейшим образом попытались ограбить купца в подворотне, но им не подфартило, потому что в этот момент из парадной вышел Иосиф. Именно он, увидев творившийся беспредел, заливисто засвистел, чем и спугнул босяков. Героям хватило и этого. Власов благодарственно рассыпался в комплиментах, пригласил спасителя в ресторацию, по окончании застолья одарил тремя сотнями рублей и пригласил посетить его на прииске «Золотая гора».
— Я покажу Вам, какие самородки добывают мои людишки. Это просто сказка. У самого глаз немеет, хотя я их уй-юй сколько повидал.
И вот, нежданно-негаданно господин Бесошвили появляется этаким неординарным способом в его владениях.
— Авенир, — заговорщицким шёпотом произнёс Иосиф. — Я, собственно, по нужде совершил у тебя посадку. Бензин хотел у тебя позаимствовать. Обязуюсь клятвенно вернуть либо стоимость, либо возвратом.
Власов словно не услышал Сталина и молча подошёл к аппарату. Нагурский ковырялся во внутренностях двигателя, что-то там подтягивая. Железо остывало и потрескивало. Купец заглянул в переднюю кабину, где в бредовой горячке метался Шилов.
— Э-э, да у тебя больной, однако. Может, мой лекарь его посмотрит? — предложил Авенир.
Джугашвили задумался.
— Пуля в нём, — выдавил он, пристально изучая реакцию купца.
Авенир даже бровью не дёрнул. Ему ли не знать, какие лихие места на северах, где в каждом чуме охотник и защитник своего дома.
— Эй, — крикнул он мужикам и знаком подозвал двоих к себе.
Они прытко подскочили к хозяину.
— Достаньте господина из аэроплана и доставьте его к доктору. Вы не переживайте, — повернулся он к Иосифу и только сейчас понял, что до сих пор не знает имени своего спасителя. — Слу-уша-ай, а мы ведь тогда и не познакомились толком. Я и имени-то твоего не знаю.
— Зови Иосиф, не ошибёшься, — улыбнулся Сталин.
— Ты, Иосиф, не переживай, — словно получил новую порцию заряда энергии, перейдя на «ты», зачастил Власов. — У меня лучший лекарь в округе. Чем здоровее рабочий, тем меньше он валяется больным, тем больше от него отдача. Так что, я на их здоровье не экономлю. В разы выиграю. Потому и доктора выписал толкового.