Про Сёмку

- Не волнуйся, списали детские пижамы, смотри, какая прелесть! – тётка вынула из сумки розовую сильно поношенную пижаму, штанишки и курточку. Сёмка подошёл, взял штаны, повертел в руках. Сзади была дырка.

- Зашью потом! – пообещала тётка. – Зато чистая! И вот, ночная рубашка, ты жаловался, что мёрзнешь ночью! Давай, переодевайся! – тётка расправила в руках девчоночье платьишко.

- Пойдёт же, для сна?

- Пойдёт, - вздохнул Сёмка, - а где мои трусы?

- Найду потом, постираю грязное, потом найду. Давай, переодевайся пока.

Сёмка сначала хотел одеться в пижаму, но дырка оказалась не только сзади, если стоять, нормально было, а когда садился, его мальчишеские штучки оказывались снаружи. Вздохнув, оделся в платье, отложив в сторону штаны.

- Тёть Тань! Дырка слишком большая! Зашей, пожалуйста!

- Зашью, конечно, Сеня! – ласково отозвалась женщина. – Тебе идёт эта рубашка! Пойдёшь гулять?

— Вот ещё! – буркнул Сёмка, опять садясь за уроки. – Холодно на улице.

- Холодно ему! – посмеялась тётка. – А то я не видела, как вы с Линой бегаете по морозу! – Сёмка даже плечами передёрнул, вспомнив. Сейчас, в тёплой комнате и фланелевой рубашке-платьишке ему было уютно, совсем не хотелось на холодную улицу. На дворе стоял май, днём припекало, а к вечеру становилось сыро и холодно.

- Сеня, сходи, пожалуйста, за водой? – попросила тётка, поставив на плиту бак и вылив в неё воду. – Потом ещё тебя искупаю.

- В чём? – запротестовал мальчик. – В этом?!

- Если стесняешься в рубашке, можешь снять! – усмехнулась женщина. – Грязную одежду я замочила. Или ты не хочешь мне помочь? Смотри, какая хорошая рубашка! Тебе нравится?

- Нравится, - сознался мальчик, ему ещё не приходилось носить такие свободные и тёплые вещи, - только она девчачья.

- Ничего не девчачья, - возразила тётка, — это розовая пижамка девчачья, а эта рубашка как раз мальчишечья! – уверяла она. – Посмотри в зеркало!

Как ни странно, в комнате было зеркало, в дверце шкафа. Тётка поставила лёгкого мальчика на свою кровать, застеленную старым гобеленом, и Сёмка увидел себя в полный рост. Фланелевая длинная рубашка была лилового цвета, немного приталенная. Признался себе, что в ней выглядит не так позорно, как в своём школьной одежде.

Подумав и пожав плечами, мальчик взял небольшие вёдра и пошёл на колонку, под которой прошлым летом отмывался от грязи голышом. Подумал ещё, что застеснялся в больничной рубашке выйти, на самом деле, раздеться, что ли? У колонки собрались, как нарочно, соседские пацаны, что-то горячо обсуждающие. Увидев Сёмку, примолкли. Надо сказать, в слободке почти все ребята одевались как попало. Кто-то в нормальных футболках и шортах, редко чистых, а кто-то и в рванье, потому что на детях «всё горит». Если кто был в чистом, то его не принимали в игры, стоял наособицу, пока не требовался игрок. После бурной игры уже выглядел, как все.

Только никто из мальчишек не был одет в рубашку, похожую на платьице.

- Что, Сенька? Тоже стирка? – догадался крепыш Ванька, стоя в одних трусах, хоть на улице было не очень тепло.

- Ну да, - кивнул Сёмка, подставляя ведро под тугую струю. Мальчишка побольше нажал на рычаг одной рукой, хвастаясь силой. Малыши обычно повисали на рычаге всем весом.

- Клёвая рубашка! – шмыгнул носом Сёмкин ровесник. – Тёплая? – Сёмка кивнул:

- Спать в ней буду! Мягкая и тёплая!.. – замолк, увидев, как через забор выглядывает Линка.

Да, если бы пацаны стали его задирать, показала бы им, где раки зимуют!

Сейчас, издали, непонятно было, в каком настроении девочка, но не подошла, не пригласила играть, и то хорошо.

Поднатужившись, Сёмка поднял вёдра, до верху налитые, и понёс домой, обливая голые икры.

Подошедшая девочка с ведром остановилась, глядя ему вслед.

- Не заглядывайся! – пошутил Серёжка, тот самый, который помогал маленьким справиться с колонкой. – У Сеньки Линка! – пацаны сдержанно засмеялись.

- Дурак ты, и не лечишься! – надула губы девочка. – Помоги лучше!

- А Сеньке идёт платье, - заметила она, - у меня есть одно, лишнее, может, подарить? – пацаны с удивлением посмотрели на девчонку, пытаясь понять, в своём ли она уме. Может, от Линки заразилась?

- Ничего вы не понимаете! – отмахнулась девчонка. – Летом в платье намного лучше, чем в штанах! А Сенька красивый…, - неожиданно выдала девочка, и покраснела, смутившись. Подхватила ведро, и удалилась.

- Чего вылупились? – почему-то разозлился Серёжка. – Подставляйте вёдра!

После стирки тётка пожарила картошку, и Сёмка с тётей Таней стали ужинать прямо со сковородки. Мальчик уже совсем оттаял, предвкушая тихий вечер с трезвой и доброй родственницей, когда без стука открылась дверь и на кухню вошёл мужчина с пакетами в руках и тремя кроваво-красными розами в зубах.

- Опа! – мужчина поставил пакеты на пол, протянул удивлённой женщине цветы. – Танюха! Как давно я тебя не видел! У тебя уже дочка такая большая! Не от меня?

- Какое от тебя? – неприветливо отозвалась тётка. – Ты же не можешь попасть туда, куда надо! – незваный гость захохотал, не обидевшись:

- Каждому своё, Татьяна! Кто что любит! Как будто у тебя мало мальчиков, кроме меня! – и стал выкладывать на стол копчёную колбасу, сыр, хлеб и водку, да не одну, ещё в пакете звенело.

- Я знаю, что ты водку предпочитаешь, а то коньяк бы принёс! – радостно улыбаясь, приговаривал он, дополняя стол консервами, мясными и рыбными.

Сёмка, сглотнув, сполз с табурета и направился к себе, но гость, одетый, кстати, вполне цивильно и даже при галстучке, задержал его:

- Не спеши, девочка! Покушай с нами, а то у мамки не попробуешь такого, знаю я! Как звать-то? – Сёмка хотел ответить, но тётка перебила:

- Не приставай к ребёнку! – и Сёмке: - Иди к себе, я принесу тебе покушать, - мальчик послушался, оглядываясь на лакомства, ушёл.

- Не моя она, - почему-то называя Сёмку девочкой, рассказывала тётка мужчине, - дальняя родственница попросила присмотреть. Не лезь к ней!

- Что ты! Ты же знаешь, я только по согласию… И мальчиков больше люблю, ты же в курсе! – тётю Таню немного перекосило.

Через некоторое время мужчина заглянул к Сёмке, принёс ему на большой бумажной тарелке несколько бутербродов, которые мальчик видел и пробовал только в прошлой жизни.

- Кушай! – улыбнулся мужчина неприятной улыбкой, и погладил Сёмку по голове, против шерсти. – Что, вши были, что ли? У Таньки ещё не того наберёшься! Ладно, кушай, потом ещё поговорим. Зови меня дядя Стёпа, а ты? Света? – Сёмка кивнул, набив рот вкуснятиной. Называть себя мальчиком в платье постеснялся.

- Ну, кушай, кушай! – и ушёл, пристально осмотрев ребёнка.

Сёмка поел, повторил домашние задания, к счастью, задавали немного, почитал книжку и лёг спать, особо не прислушиваясь уже к знакомым звукам.

На удивление, в комнате было относительно тихо, не так, как обычно, с пьяными выкриками и дружным пением застольных песен. Стесняться же некого, другая семья была такая же, к тому же, с другой стороны барака, у них даже вход был отдельный.

Потом был привычный скрип кровати, ойканье, и Сёмка уснул.

Проснулся он от того, что кто-то его гладит. Открыв глаза, с удивлением узнал давешнего дядьку, в одних трусах. Хоть и ночь, через окно пробивался слабый свет, немного видно было.