Страница 4 из 50
Квартира состояла из маленькой кухни с печкой и комнатой, метров двадцати площадью.
В комнате помещался стол и стулья, а также большой трёхстворчатый шкаф, отгораживающий кровать от уголка мальчика. Сюда Сёмка принёс сумку, бросил на кресло-кровать, снял шорты и рубашку, прошёл на кухню. Здесь, в углу, у двери, был пристроен умывальник с тазиком, мальчик помыл руки, умылся и проверил, что есть покушать.
На кухне стоял кухонный стол, довольно пожилой и грязный, накрытый дырявой клеёнкой. Зато на плите стояла кастрюля, как оказалось, полная куриной суп-лапши.
Радостно улыбнувшись, Сёмка налил себе тарелку супа, нашёл в хлебнице даже кусок чёрствого хлеба. Несмотря на то, что его накормила в столовой новая учительница, тощий мальчик снова проголодался.
Наевшись, он вернулся в свой угол. Здесь было его личное пространство, он даже нашёл на свалке ширму, которой можно было полностью отгородиться от остальной части комнаты. Ещё на тыльной стороне шкафа висела полка с учебниками и книгами, которые ему выдавали в библиотеке.
Библиотекарша его любила, мальчик был один из немногих посетителей школьной библиотеки, которые не только учебники и книги по программе брали, а по-настоящему увлекались чтением, мальчик перечитал все книги Гайдара, Кассиля и Крапивина. Так же то, что было из Библиотеки Приключений и фантастики.
Когда-то такие книги были жутким дефицитом, а сейчас пожилая библиотекарша не могла никому всучить даже «Детей капитана Гранта», когда-то постоянно бывшей на руках, и на неё записывались в очередь.
Семён читал не только развлекательную литературу, он старался хорошо учиться, поэтому брал добавочную литературу, такую, как огромные тома Детской Энциклопедии, которые, после просмотра, оказались просто расширенными учебниками по тем предметам, которые проходили в школе. Так что, можно было учить уроки по прекрасно иллюстрированным томам энциклопедии. А также «Занимательную физику» и «Занимательную математику».
Ещё у Сёмки здесь было окно, и оно открывалось! Так что, когда приходили гости к тётке, он мог тайно покидать жилище в любое время, или пописать прямо из окна на грядки с цветами, летом, конечно. Зимой у него тут стоял горшок, тоже найденный на свалке, вместе с крышкой.
У барака, в котором осталось только двое жильцов, был довольно большой палисадник, с грядками и дровяником. Сарай был довольно обширный, с лежанкой и крохотным оконцем, здесь Сёмка устроил себе летний дом, тут и жил всё лето, появляясь у себя только чтобы покушать или спрятаться от холода и сырости.
К сожалению, это место быстро нашла Линка, тоже прокрадывалась к нему, ложилась рядом.
Сначала Сёмка жутко стеснялся девочки, потому что приходилось спать голышом, так как тётка сказала, если протрёт трусы, других не купит. Приходилось аккуратно обходиться с одеждой, купался тоже без трусов, тщательно прятал на берегу, а то вполне над ним могли подшутить, пацаны ведь не знали, что такое бедность, могли хоть каждый день менять одежду.
Не сразу Сёмка понял, что Лина сумасшедшая, ей было всё равно, в каком виде ходит мальчик, почему-то решила, что он ей друг или брат, сама раздевалась перед ним. Сёмке было неприятно видеть девчонку голой, он отворачивался, пока не привык к её пофигизму.
В сарае было холодно весной и осенью, а с девчонкой теплее намного.
Как Сёмка мёрз зимой! Из окна постоянно дуло, несмотря на то что пытался заткнуть все щели и дыры, тонкое солдатское одеяло не спасало, и мальчик удивлялся, почему за год ни разу не чихнул. Когда жил в нормальных условиях, постоянно болел зимой, а тут ещё Линка гоняла его по холоду, заставляла купаться в ледяной воде. С ней не поспоришь, очень сильная девочка.
Всё это было вполне терпимо, если бы не Никита с дружками. Чего они к нему привязались? Почти каждый день пацаны колотили его, а дома потом доставалось за грязную и порванную одежду.
Зимой Сёмка носил драную куртку на ватине, лыжную шапку и лыжный костюм. До школы бежал бегом, часто удавалось убежать от врагов, но приходилось и поваляться в снегу, в штаны запихивали снег, за шиворот, а потом, в классе, кричали:
- Сёмка описался!
А мальчику ничего не оставалось, как только сушиться у батареи, и от него исходил жуткий запах, как будто на самом деле описался. В эти дни Оля пересаживалась от него, что было ещё обиднее. Только бросала записки, где просила написать решения домашней работы.
Сёмка писал на листочках из черновиков, и весь класс списывал, Никита и Сашка благодарили его пинками:
- Профессор! – и швыряли на стол мятые и порванные листочки. – Здесь непонятно, перепиши! Как курица лапой пишешь!
Сёмка терпел. Он должен был терпеть и набираться сил, а в списке у него прибавлялись те, кому он потом отомстит. Убийцу родителей обязательно убьёт, Никиту тоже, он слишком подлый, а Сашку с другом, покалечит. Прощать он не намерен, хотя где-то читал, что таких мелких врагов надо прощать, они не ведают, что творят.
Как же, не ведают, хмыкал Сёмка, вспоминая, с каким наслаждением Никита с приятелями издевались над беззащитным мальчишкой. И не только над ним, были и другие случаи, но от них быстро отстали, потому что приходили мамаши и ребятам объявили выговоры. Пацаны стояли, ехидно улыбаясь, ведь строго наказывать детей никто не имел права. Вон, бывшая учительница была вынуждена уйти на пенсию раньше времени, за то, что призвала пацанов к порядку, постучала по их столу указкой.
В классе стояли камеры, но почему-то на проделки детей все закрывали глаза, а если учитель слегка шлёпнет ученика по затылку, может огрести проблем. Если ученики кого-то травят, тоже остаётся безнаказанным, дескать, дети вырабатывают силу воли, определяются лидерские качества, не надо им мешать.
Сёмка не уходил из этой школы, потому что здесь давали прекрасные знания, преподавали отличные учителя, которым хорошо платили. Почему терпели Семёна Каца, было непонятно, не обращали внимания на его нищенский вид и даже неприятный запах.
Наверное, если бы плохо учился, не подпустили бы даже к воротам. В общем, для Сёмки всё это было загадкой, и он давно перестал обращать внимание на это, тем более, маленький оборванец не пересекался с большими пацанами, в столовую не ходил, денег не было, всё больше сидел на своём месте или в закутке коридора, у окна. Там постоянно дуло, форточка открыта, для проветривания, зато внизу стояла батарея. Отсюда нелепого мальчишку не гнали. Пытались однажды, но быстро сами сбежали.
Выбросив всё из головы, Сёмка решил сделать домашние задания, потом почитать книжку, если Линка не припрётся. Она ни на кого не обращает внимания, на тётку смотрит, как на пустое место, видит только мальчика. А однажды, когда один из пьяных мужиков отпустил шуточку в их адрес, запустила в него бутылкой, подойдя к столу. Попала в глаз, второй «гость» расхохотался, а пока пострадавший выбирался из-за стола, дети сбежали, а этот мужик получил ещё один фингал, Сёмка не видел, от кого.
Пока мальчик делал домашние задания, пришла тётка.
- Сеня, ты покушал? – тётка была трезвая и весёлая, что редко бывает. Она работала в городской больнице санитаркой, мыла длиннющие коридоры, и хоть бывала запойной, её не могли выгнать, никто не соглашался работать за нищенскую зарплату.
- Да, тёть Тань! – отозвался мальчик из своего угла. – Спасибо!
- Сеня, я хочу постирать, давай сюда свою грязную одежду, - мальчик замялся:
- У меня нечего одеть!