Про Сёмку

- Ну, смотрите! – пригрозил мужичок. – Обидите мальца, из-под земли достану! В Кандагаре меня до сих пор боятся! – и пошёл, тяжело ступая на протез.

- Какие у вас тут душевные люди! – не удержался от сарказма Николай Иванович. – А всё говорят, бандитский район! Воровская слободка!

- Да, - подтвердил Сёмка, осмелев, - вы бы не ходили тут, чужаков здесь не любят.

- Сёма, - поморщился мужчина, - перестань видеть во мне врага! Ну, хоть на время! Я помочь хочу! Я подумал, что с тобой делать, и решил предложить тебе переехать к бабушке. К твоей родной бабушке! Не удивляйся, но она родная мама твоей мамы!

***

Сёмка всё же собрался поехать к бабушке, решил поверить отцу Никиты.

До поездки он навестил тёток в больнице, тётя Таня не могла так быстро выйти, решили пролечить от алкоголизма, иначе умрёт от очередного запоя, а с мамой Лины, тётей Верой ещё хуже, случился микроинфаркт, нужен покой.

Тётя Вера попросила соседку присмотреть за домом и хозяйством, и, когда Сёмка заикнулся о поездке к бабушке, она горячо поддержала идею, потому что у тёти Вали и так большая семья, ей тяжело будет следить за Сёмкой.

Мальчик было пытался заверить, что сам может о себе позаботиться, но женщины слабо в это верили, видя в нём маленького ребёнка. А вот если Николай Иванович сможет оформить на него опеку, можно будет уже никого не бояться.

И Сёмка сдался. За ним приехал Николай Иванович, погрузил его маленький рюкзачок в багажник, подарив новый, очень модный и красивый школьный рюкзак, который купил для Никиты. Но сыну он уже без надобности, в училище всё казённое, одинаковое.

Ехали они долго, разговор не вязался, и, когда остановились посреди дороги, в густом лесу, Сёмка не на шутку испугался.

- Выходи, разомнёмся! – предложил Николай Иванович, отстёгиваясь.

Сёмка сидел в детском кресле, крепко пристёгнутый, и не двинулся с места, хотя сильно хотел писать.

- Ну, ты чего? – мужчина открыл его дверь, и мальчик с ужасом уставился на него. Он представил, как этот человек, убивший его родителей, сейчас легко свернёт ему голову и закопает где-нибудь. Потом дикие звери разроют могилу и съедят его, а косточки растащат по лесу!

Или, что не лучше, оставит его здесь, а сам уедет! И будет Сёмка блуждать по лесу, пока не погибнет! За всё время они встретили только одну или две машины! Почему поехали такой дорогой, по которой никто не ездит?

Николай Иванович не сразу, но понял мысли мальчика. Хмыкнул.

- Ладно, отойду подальше. А ты выходи, а то потом после тебя придётся кресло выкидывать. Молодец, хоть не обмочился! – криво улыбнулся он. – Я же просил не видеть во мне врага! Всё произошло случайно, понимаешь! Я просто очень сильно спешил! – Николай Иванович махнул рукой и пошёл в лес, думая, что не такой уж он хороший человек. Часто голосовал за откровенно несправедливые решения по части городских территорий, отдавая и забирая участки под строительство жилых или коммерческих зданий вместо стадионов, детсадов и школ, ещё какие решения, ущемляющие права простых жителей, тоже не прошли мимо его не совсем чистых рук..

Да мало ли ещё чего? Вот, своего ребёнка разбаловал, а его приятели и коллеги вообще своих деток сделали неприкосновенными, они теперь что хотят, то и делают. Даже насилуют девчонок, а родители девчонок обвиняют, даже одну в тюрьму посадили, за сопротивление. Поцарапала малолетнему насильнику рожу…

Сёмка не в вакууме живёт, наверняка всё это знает, оттого и боится его.

На самом деле, другой на месте Николая Ивановича мог бы избавиться от опасного свидетеля, тем более, Сёмка уже потерял всё, кроме своей жизни.

Конечно, напрямую мальчику никто не поверит, но, если его найдёт какой-нибудь недоброжелатель, злобный завистник, конкурент, типа Ахояна, может ловко сработать против него, возбудив дело о преднамеренном убийстве. Всё-таки на пешеходном переходе, днём, на красный свет наехал на людей!

Только то, что не покинул место происшествия, уберегло его от реального срока, хотя это промедление стоило жизни жены. Может, и сбежал бы, но девушка ещё дышала, и Николай Иванович пытался сохранить ей жизнь. Потом умолял полицейских отвезти его к умирающей жене! Но капитан только молча показал на разбросанные по дороге тела и полумертвого от ужаса мальчика. Мужчина тогда вцепился в волосы и завыл от отчаяния, впервые обратился к Богу, но Бог отвернулся от него.

Прошёл суд, дали условный срок, всё более-менее наладилось.

А теперь всё может сломать вот этот маленький мальчик. Он ведь не остановится перед соблазном отомстить убийце. Одно может его остановить: желание лично уничтожить виновника всех его бед.

Николай Иванович вздрогнул, оборачиваясь, но машину уже было плохо видно.

Вернувшись, мужчина увидел мальчика на своём месте, крепко пристёгнутым и закрывшимся в машине.

- Пописал хоть? – спросил Николай Иванович. Сёмка кивнул, успокоив, и они поехали дальше.

Деревня, где проживала бабушка Евдокия Харитоновна, оказалась не деревней и даже не посёлком, а небольшим городком. По нему даже ходили трамваи!

А в центре стояли даже высокие дома, правда, не серые и безликие, а выкрашенные в приятный жёлтый цвет, и настоящая «ратуша» со шпилем и часами была на главной площади.

Сёмка с удивлением оглядывался вокруг, такое впечатление, будто попал совсем в другую страну, в другое время! Вывески странной, простой формы, типа: «Булочная», «Продукты», «Мясо-молоко», «Кондитерская». Были ещё вывески из стеклянных трубок, газосветные.

Мальчик открыл рот, когда автомобиль проехал по брусчатке и даже по булыжной мостовой, вдоль них росли высокие стройные и разлапистые тополя, иногда встречались лавочки, ещё продавались соки и мороженое на передвижных лотках.

- Прости, что провёз здесь, - улыбнулся Николай Иванович, - не удержался, хотел похвастать своим родным городом. Пионерск пережил все потрясения, стал ещё краше, как мне кажется. Надеюсь, тебе понравится. А вот школа, сюда я бегал десять лет! – за красивым забором высилась типовая школа примерно из 50-х годов прошлого века. Конечно, после учебного года уже не такая нарядная, но тем не менее выглядела приличнее более поздних кирпичных коробок в стиле минимализма.

- Да, Сеня, мы с твоей мамой учились в одной школе, только в разных классах, я немного старше был. А со своей женой, твоей тётей, по маме, познакомился, как ни странно, в Москве, в институте! – помолчав, добавил:

- В мэрии города решается вопрос о возвращении Пионерску старого названия, Слиянь. За что будешь голосовать?

Сёмка ничего не ответил. Его не интересовала жизнь этого человека, погубившего, пусть невольно, жизнь его родителей и Сёмкину, тоже, исковеркала. Город пока тоже был чужим, хотя приветливо улыбался маленькому гостю.

Наконец, ознакомив с главными достопримечательностями и показав магазины, в которые придётся ходить Сёмке, Николай Иванович подъехал к глухим воротам.

- Посиди, сейчас, заедем внутрь, познакомлю с бабушкой! – Николай Иванович вышел из машины, нажал на кнопку звонка. Всё говорило о том, что Николай Иванович заботился о тёще, поставил забор, а за ним виднелась новенькая красная, под черепицу, крыша мансарды.

«Вот бы туда забраться!», - подумал Сёмка. Чтобы никто не мешал, самому над собой хозяйничать.

Скоро ворота отъехали в сторону, вернулся Николай Иванович и загнал машину во двор, снова вышел, закрыл ворота. Во дворе стояла улыбающаяся бабушка. Невысокого роста, кругленькая.