Страница 50 из 125
— Прекрасно, — сказал он вслух. — Значит, уже галлюцинации с субтитрами.
Он шагнул в коридор, но тот, кажется, стал длиннее. Воздух — гуще. И снова — шорох, но теперь из комнаты, которую он только что покинул.
— Анна? — сказал он уже раздражённо. — Если вы устроили розыгрыш, я, конечно, оценю художественную часть, но...
Он не договорил. На пороге стояла Анна. Лицо у неё было белое, как бумага в его руке, глаза — расширенные, без фокуса.
— Я же сказала... — тихо выдохнула она. — Не верь ей.
— Кому?
— Ей.
— Ей — это кому, конкретно? — Егор уже почти кричал. — В этой стране «она» — понятие слишком обширное!
Анна дрогнула, словно её ударил ток. На мгновение её лицо будто раздвоилось — две Анны, одна поверх другой, сдвинутые, как неправильно наложенные кадры.
— Господи... — выдохнул он. — Вы видите это?
Она ничего не ответила. Просто пошатнулась и… словно растаяла, как изображение, выключенное из кинопроектора.
Остался только запах озона и тёплое дрожание воздуха.
Егор стоял, сжимая бумажку.
«Хорошо, — подумал он, — всё логично. Два варианта: либо я схожу с ума, либо реальность решила сменить сценариста».
Он вернулся в комнату. Стол был на месте, газета — тоже. Только портрет Сталина теперь почему-то смотрел чуть в сторону, будто наблюдал за кем-то у Егора за спиной.
И тут — снизу, из-под пола, протянулся низкий гул. Не громкий, но ощутимый — как будто под домом проснулся старый трамвай и вспомнил, что он живой. Пол дрогнул. С посуды слетела пыль.
— Нет, — сказал Егор твёрдо. — Нет, товарищ трамвай, вы ошиблись адресом.
Гул усилился. В стене зазвенело стекло, а в углу тень снова зашевелилась. Только теперь Егор заметил: она движется не так, как он. На полсекунды раньше. Или позже — не разобрать.
Он медленно поднял руку. Тень тоже подняла. Потом задержалась и... дёрнулась, будто пыталась вырваться.
— Ага, — выдохнул он. — То есть теперь у меня и тень самостоятельная. Осталось только, чтобы кровать начала читать газету.
Он отошёл на шаг. Тень снова дрогнула, отлипла от стены, будто отделялась. Егор почувствовал, как по спине побежал холодок.
В этот момент радиоприёмник на столе вдруг ожил и произнёс сиплым голосом диктора:
— Товарищи... сохраняйте спокойствие...
— Поздно, — буркнул Егор.
Тень сделала ещё одно движение — и застыла. Пол перестал вибрировать. В комнате снова стало тихо. Только бумажка в руке Егора чуть дрожала от сквозняка.
Он посмотрел на неё — на эти три слова, кривые, выцветшие: Не верь ей.
«Вот только кому?» — подумал он. — «Анне? Рдио? Или, может, самому себе?».
Фонарь за окном мигнул. На мгновение всё вокруг стало беззвучным — как кадр, зависший между прошлым и будущим.
И Егор, стоя в полумраке с бумажкой в руке, вдруг понял, что не знает, где кончается ночь — и начинается он сам.