Тёмный век

Закончив выполнять задания прикреплённого к нему «супервизора», можно было немного отдохнуть или погулять. Пока это больше походило на школу, чем на университет… И большинство учеников были гораздо младше Саши. Хотя попадались и грузные лысеющие взрослые мужики, которые пришли из других дорфов на лыжах или приехали на телегах учиться грамоте и математике – скорее, для души, а не для дел. А вот представительниц женского пола было куда как меньше, видимо, считалось, что им образование ни к чему.

Многие из этих «Ломоносовых» в меховых сапогах отсеивались после испытательного срока и, разочарованные, уходили домой, не осилив даже самые азы. Посетители – точнее, слушатели – часто менялись, и единого класса не было, не так уж много почвы для общения и сближения. Поэтому пока он жил без коллектива, хотя приучился уже со всеми здороваться и улыбаться.

Выйдя из классной комнаты, быстро обедал, переодевался и шёл работать – чаще всего на склад, реже в котельную, совсем редко на конюшню. Некоторые из объектов были близко к Квадрату или в его внутреннем дворе, отдельные на другой стороне города. Но туда подвозили на грузовике или паровом трамвае.

Единственный яркий эпизод из подготовительного этапа был связан… с охотой.

В один из дней к нему подошёл Рогач и в своей обычной манере произнёс:

– Пошли. Полковнику нужен доброволец для особого задания. Он думает, что ты годишься. Сейчас он тебе всё объяснит, и поедем.

Младший уже слышал про Полковника, кстати, это было не звание, а прозвище. Фамилия его Сандерс, вроде бы до Войны была такая торговая марка «Полковник Сандерс».

А званий тут нет, и армии нет. Полковник отвечает за безопасность от внешних угроз. Интересно, для какого задания может пригодиться Саша? Почему именно он? Саша не сомневался, что Полковник изучил его досье. Начала составлять этот документ ещё Эльза, потом супервизор добавлял какие-то свои соображения. Но сам Саша не представлял, что написано о нём в его Личном деле. Впрочем, он не в обиде. Их осторожность можно понять. Она даже кажется недостаточной. Сюда оказалось очень легко попасть.

Служба безопасности располагалась в небольшом флигеле около бокового входа в Академию. Полковника на месте не оказалось, им предложили немного подождать.

Вскоре за окном раздался дробный топот копыт по камням мостовой. В сторожку ввалился здоровый мужчина в белой арктической куртке.

– Хай. Меня зовут Сандерс. Бен Сандерс. Эльза написала, что ты журналист и много путешествовал. Поэтому я подумал, что ты умеешь обращаться с оружием и ещё много чего умеешь.

– Что вы имеете в виду? – Младшему не очень понравилась его беспардонность.

– Не прикидывайся, – английский у Бенджамина (наверное, так звучало полное имя) не имел характерного немецкого акцента. Но говорил он резко, будто выплевывая слова. – Я по твоему досье понял, что ты – выживальщик… Нет, мы ни с кем не воюем. Но есть проблема с животными.

– Честно скажу…

– «Сэр».

– Честно скажу, сэр, я не профессиональный охотник.

– Мне плевать. Убей их по-любительски, главное, чтоб они сдохли. Садитесь с Рогачом на «железку», поезжайте в Альтенау и разберитесь со стаей бешеных псов, которые докучают на полях.

– Собаки жрут картошку и морковку? Да ещё зимой, выкапывая из-под снега? – позволил себе дерзость Младший. Он уже отвык, чтобы ему вот так жёстко приказывали. В Академии, конечно, существовала субординация, и дисциплина требовалась, но в целом стиль общения был скорее демократическим. А Полковник с ходу решил показать Саше, кто здесь главный.

– Представь себе, умник, – здоровяк смерил его взглядом, в котором читалось чувство превосходства, – Иногда жрут. Но чаще грызут за задницы фермеров, которые эти поля обрабатывают. А зимой воруют овец. Недавно опять покусали человека.

Данилов читал, что ещё до Войны многие из «волков» Северной Европы были по факту гибридами – волкособами. Они наглые и ведут себя, как собаки. Людей не боятся, городов не избегают. А после Войны их процент среди псовых Западной Европы стал ещё выше. Волков осталось совсем мало, и большинство нынешних – одичавшие собаки типа крупных дворняг, с небольшой волчьей примесью.

Говоря про «бешеных», Полковник вряд ли имел в виду рабдовирус. Скорее, просто буйный нрав. Потому что настоящие бешеные стаями не ходят и долго не живут.

– Это ужасно. Но ваши здоровые парни на лыжах? Вылитые супермены, только без плащей. Почему они не могут разобраться с псами? – не сдержался Младший. Почему-то он сразу понял, что сегодняшняя работа займёт гораздо больше времени, чем обычно. Очень не хотелось отвлекаться от учёбы.

– Им не до этого, – снизошел до ответа Сандерс. – Надо охранять границы от разбойников и патрулировать перевалы. В этом году шастает в разы больше подозрительных людей.

«И ты это знаешь, ведь ты – один из них», – фраза не была произнесена вслух, но легко считывалась.

– Поэтому туда отправили всех опытных «рыцарей» и «паладинов». А неофиты даже собак боятся отстреливать, а от бандитов и вовсе в штаны наложат. Потому что они – гребаные «снежинки»! Это место притягивает таких типов. Но те, кто здесь давно, ещё более «снежинки». Большинство боятся пальчик поранить, не говоря уже о том, чтоб взять ружье и снести кому-то башку, вышибить мозги, выпустить кишки, подвесить на крюке... ну, ты меня понял, русский.

«Всё как вы любите», – будто бы хотел сказать Полковник.

– «Мы пришли сюда за миром и человечностью», – изобразил Сандерс лепет ребёнка. Или инфантильного взрослого. – Но мир и доброта прячутся в стволах ружей. И ты это знаешь. Поэтому тащи свою задницу к станции и прикончи f... ... ... псов.

Младший решил, что надо запомнить эту конструкцию, никогда бы не подумал, что из одного корня на букву «f» можно сделать столько слов.

– В общем, следуй за Рогачом и без доказательств не возвращайтесь.

– Слушаю, сэр! Сделаю всё, что нужно… Сэр…

– Ещё бы. Ты же хочешь тут учиться. Только учти, что это не простые собаки. Любят кушать не подачки двуногих, а их задницы. Но в основном рвут овец и зазевавшихся кошек. Их придется выслеживать. Надеюсь, ты в этом понимаешь не хуже индейцев.

После этой не очень политкорректной тирады, Младший подумал, что его пугают нарочно. Всё-таки, в Германии он ещё не имел проблем с животными. У медведей, даже если они в этих лесах есть, сейчас зимняя спячка. А собаки – это всего лишь собаки.

– Не боишься?

– Я не боюсь зверей, сэр.

– Не умничай. Конечно, ты их не боишься. Страх – это признак ума. Ружьё есть?

– Да, автоматическое. То есть помповое. Только нужны патроны. Двенадцатый калибр: пули и крупная дробь.

Полковник порылся в ящике стола и протянул ему две картонных коробки.

– Бери что дают.

Младший вернулся в хостел, оделся по-походному, проверил ружье, пистолет и нож и пошёл на станцию, где их должна была ждать дрезина.

Ухмыляющийся Рогач в высоких сапогах, потрёпанной куртке егеря из национального парка, с такой же потрепанной винтовкой – без всяких навороченных прицелов, уже поджидал его. Тоже успел переодеться и вооружиться. Винтовка – это хорошо.

Двигателя на дрезине не было. Был рычаг, на который надо было нажимать. Этим они и занимались по очереди всю дорогу.

Качать рычаг было легко. Саша успевал любоваться пейзажами, а Рогач – курить, прикрываясь от ветра рукой, когда зажигал новую сигарету (за время пути он выкурил три), и иногда играть на губной гармошке. Сказать «заткнись, пожалуйста» Младший не решался. Но заунывный противный звук не смог испортить удовольствие от поездки, к тому же, его уносило ветром. Разогнались они прилично. Саше казалось, что их скорость сейчас не меньше, чем у автомобиля. Эх, хорошо! И как красиво вокруг! И конечно, никто на спор не отличит местные берёзы и сосны от тех, что растут на несколько тысяч километров восточнее.