Тёмный век

– Любопытство, – ответил Александр. – Хотел представить себя на месте тех, кто… Не смог. Мне людей случалось убивать, но я не настолько больной.

– Мой совет. Живи настоящим.

Младший вдруг вспомнил кое-что.

– Дед рассказывал, как чуть не погиб, когда ракета упала на здание в Сибири, где скрывалось человек сто уцелевших. Долгой Зимой. Бомбы по мирным городам – это ваш метод?

– Это общий метод, Алекс. Хотя я думаю, то была обычная ошибка. Зимой командование Коалиции пожалело бы ракету на скопление безоружных людей. Вас просто приняли за уцелевший военный объект. Как говорится: «время было такое...»

– Война уже полгода как закончилась к тому моменту.

– Я же говорю. Полностью оно не заканчивалось ещё долго. Ваши «спящие» агенты и подразделения, пока было чем, тоже долбили по всему, до чего могли дотянуться. И применяли не только ядерное оружие, но и средства ещё более убийственные, хотя города оставались целыми. Ты болел «простудой?» Подумай, откуда она могла взяться. В этом мире хороших и добрых нет. На любой войне хорошие проигрывают в самом начале.

– Но ведь бывают войны справедливые…

– Там, где ведётся борьба более-менее на равных – всегда одни других стоят, Александер. Разница между теми, кто убил миллион и теми, кто прикончил десять миллионов – ничтожна.

– Всё это логично. Но факт остаётся, мистер Мастерсон. Вы первыми запустили ракеты.

– Oh, holy shit, here we go again… – старик метнул на него раздраженный взгляд, но взял себя в руки. – Тебя не убедило то, что я сказал? Ты смотрел фильмы про Дикий Запад? Вот и тут было, как в вестерне. Только стрелков больше, чем два. Мексиканский треугольник. Китайцы ненадолго получили выгоду от того, что мы уничтожили друг друга. Хоть и не сумели ей воспользоваться. И в итоге закончилось, как в фильмах Тарантино, кучей трупов и кровавой бессмыслицей, на которую интересно смотреть только со стороны, из космоса. Пораскинь мозгами… зачем было нападать, если всё сырьё ваши боссы и так продавали, с дисконтом и на годы вперёд? Разве нет тут вопиющего несоответствия цены риска и возможного выигрыша? Почему США не напали на Кубу в девяностых и на Венесуэлу в нулевых? У последней – нефти завались, и там гораздо теплее. Почему на вас не напали, когда вы стояли в очередях за гуманитарными окорочками, а ученые и ракетчики на рынках торговали? А? Почему напали именно тогда, в 2019, когда вы были готовы к этому, чёрт возьми?

Младший вспомнил фильм «Кин-Дза-Дза», который смотрел вместе с дедом. «Нас плюкане транклюкировали… За что? За то, что мы их не успели… А вы их за что? Чтоб над головой не маячили!» Примерно так.

Стало не по себе.

Он попытался рассказать Элиоту и про ужас радиоактивного Пояса Урала, который видел лично своими глазами. Но у того было что ответить:

– К тому времени единый центр управления уже отсутствовал. Оставшиеся юниты и базы сами решали, как им быть, – произнёс Элиот. – Терпеть не могу военных. Наших. Легальные сумасшедшие. Но куда-то надо их девать, дабы не убивали людей на улицах... Про ваших я ничего не знаю, но думаю, так же фигня. И чего ты хочешь? Чтобы я прощения попросил и покаялся?

– Это бессмысленно. Не потому, что вы не виноваты. Не персонально, а как часть системы. Но я родился благодаря тому, что произошло 23-го августа. Это моя родовая травма. И мой мир. Другого... я и представить не могу.

– Мы все виноваты перед вашим поколением. Я не снимаю с себя ответственности. Мне не так много осталось. Вот тогда и узнаю, есть ли там судья и присяжные, – Элиот усмехнулся, но его взгляд был совсем не весёлым.

Наверное, даже в таком возрасте, когда столько пережито… мысль о приближении к порогу тяжела. Если не веришь в мистику.

– Там нет ничего, сэр. А если есть, то это мы должны у него спросить, а не он у нас...

Помолчали.

– Окей, парень. Как я и сказал, открою тебе доступ в хранилище данных. Там есть всё. Даже архив дипломатической переписки государств, вплоть до Ватикана. Если какие-то языки не знаешь, есть переводчики. Хотя… уж этим ты, конечно, владеешь. Там есть и данные об операции “Bearspear”, «Медвежье копьё». Другое название – операция «Черный гром». Придумали несколько, чтобы всем сломать мозги. Но она разрабатывалась как резервный план. Я до последнего думал, что его не применят. Кстати, в папке есть и про ваше Ямантау...

– Мой дед его посещал.

– Ну, тогда ты лучше меня знаешь, чем там всё закончилось. В общем, в этой папке будет всё, что я собрал. Ни одного файла не утаю. И про машину Судного Дня. Угадай, чья она была. Почитай, и воспользуйся с умом. Не знаю, кому сейчас вообще есть до этого дело. Люди выживают как могут.

Внезапно Александру вспомнилось. «Ракетам виза не нужна!» – выгоревшая красная надпись на борту грузовичка, который изображал собой ракетный тягач, но был обычной гражданской машиной. Муляжом, наглядной агитацией. «Ракета» у него на крыше была из почерневшей ломкой пластмассы. «На Вашингтон!» – едва читались буквы на ней. Недалеко находился завод, где производили или ремонтировали какое-то военное оборудование.

Тогда, на Урале, в шестнадцать, проходя мимо, он был ещё слишком молод, чтобы задуматься. И слишком занята была голова. А ведь дедушка рассказывал...

– Мне дед говорил... что у нас многие хотели этого. Мне трудно в это поверить. Может, он ошибался? В любом случае, это всего лишь слова. Слова не убивают!

– Слова превращаются в действия, чувак, – в глазах Изобретателя Данилову почудилось… сочувствие и странная солидарность. – Прежде чем убить, часто говорят о том, что убьют. И если вы слышите такое, не надо воспринимать это как милую шутку или преувеличение. Надо быть готовым. А вы много раз говорили. Что весь мир в труху… Вот и всё. Почитай сам и сделай свои выводы. Голова уже болит от этой темы.

Лаптоп в этот момент спокойно лежал на прикроватном столике в «одиночке» Александра, которому уже не терпелось скорее выйти в сеть.

– Перепиши себе всё, что нужно. А потом сам решай. Можешь скопировать на диски, перфокарты, хоть на бересту и рассказывать об этом на каждом перекрёстке, можешь по радио читать… Делай, что хочешь.

– Почитаю. Но, даже если это правда... – произнёс Младший, и оборвал мысль.

Он не знал, что ещё тут можно добавить.

– Да уж… Вы реально твердолобые, – пробормотал Элиот. – Как зелёные брутальные чуваки в мире одного Профессора. Но вдруг в твоём случае это поможет человечеству? Хотя я не верю в чудеса. На всяком из погибших миров во вселенной должны были быть и свои русские, и свои американцы, и так далее.

Похоже, каждый из них остался при своем.

– Вот только я не американец, парень. Поэтому большинство твоих претензий не по адресу. Я тоже родом из сырьевой страны, хоть и из обеспеченной семьи. Знаешь, что меня огорчает? Дикость. Нового поколения. Не только средневековые штучки. А то, как вы видите науку. Фетишизация техники. Поклонение людям вроде меня. Древним «знаниям», к которым вы причисляете даже рецепт «Пепси» и чертёж тостера. Это ещё хуже, чем вера в богов и духов. Вы наделяете магической природой обычные вещи, которые нам служили. Вот ты... ты! Бродишь... с риском для жизни... по секретным объектам с накопителем данных и копируешь никому не нужную хрень, потому что вбил себе в голову мессианскую картину мира! Это поведение аборигена племени тумбо-юмбо. Карго-культ.

Младший слушал это брюзжание, опустив глаза.

Он впервые задумался, как со стороны выглядит его хобби. Для себя он определился, что делает это ради науки и будущих поколений. Но со стороны могло казаться, что это форма религиозного паломничества. Поклонение силам древнего разрушения.