Сердце двух миров

Глава 25

Наоми

Ниссиен сидит на краю кровати, надевая брюки. Я переворачиваюсь на бок и обнимаю его за талию, чувствуя под пальцами его мускулистую спину.

— Куда ты уходишь? — в моем голосе слышится паника. Я не выношу этого человека, я ненавижу его, я люблю его. Он — единственное, что удерживает меня от безумия, единственная компания, которая у меня есть. Я не могу выносить полное одиночество в этом месте.

Ниссиен оглядывается на меня через плечо.

— На вечеринку. На несколько, если честно. Я ищу кое-кого.

— Ты оставляешь меня здесь и идешь на несколько лесных оргий? — выпаливаю я.

— Называй это как хочешь, ты будешь счастлива, когда я вернусь, — он надевает тунику и бросает на меня последний оценивающий взгляд.

Наверное, я выгляжу ужасно, с нечесаными и не уложенными волосами. Я провожу пальцами по щеке, по длинным рядам вмятин от многочасового лежания на смятых простынях. Даже мои ногти сломаны и обгрызены до крови.

Ниссиен встает с кровати и без оглядки направляется к деревянной стене моей тюрьмы. Я внимательно наблюдаю, как он создает магические крючки, которые медленно оттягивают слои стены, впиваясь в плоть дерева и открывая дверной проем, а затем медленно закрывая его снова.

Сначала я совсем не чувствовала его магию, но с каждым днем, когда ребенок растет, моя сила увеличивается. Должно быть, я заимствую ее у самого ребенка, потому что в своей жизни я никогда не обладала магией земли или огня, но теперь могу делать некоторые очень простые вещи.

В отсутствие Ниссиена на меня ложится холодная тень, но я чувствую, что наконец-то могу снова дышать.

Впервые за целый день я вытаскиваю себя из постели, умываюсь водой из ведра, которое он мне оставил, и надеваю платье из королевской синей шерсти, один из его многочисленных подарков.

Интересно, все эти подарки помогают ему почувствовать себя менее виноватым, если он вообще способен на сочувствие. На столе стоит тарелка с маленькими пирожными и фруктами, я ем столько, сколько могу, и запихиваю сухие продукты из кладовой в свою сумку.

Ниссиен думает, что он может трахаться на многочисленных оргиях, пока я играю роль хорошей маленькой супруги и остаюсь запертой здесь. Он думает, что я маленькая птичка в проволочной клетке, но я чертова пума, которая вот-вот разнесет эту тюрьму в клочья.

Я бы сделала это, буквально. Моя кровь жаждет насилия, она умоляет меня сжечь этот дом на дереве дотла, но это может привлечь его внимание.

Ниссиен может наслаждаться своими глупыми вечеринками. Он может спать с кем угодно, сколько угодно, потому что каждый раз, когда он будет вспоминать, как потерял меня, он вспомнит, чем был занят, пока я сбегала.

Эта праведная злость — хороша, в ней я расцветаю.

Я использую ее, чтобы придать своей магии остроты, прижимая ладони к стене, которая держала меня взаперти уже неделю. Я обостряю восприятие, чтобы почувствовать отдельные волокна внутри ствола, и медленно формирую из магии земли крючки в каждом из них. Мне приходится нырнуть глубоко в себя, прямо к маленькому эмбриону, который еще не вырос настолько, чтобы был виден, но уже обладает достаточной магией земли, чтобы спасти свою мать.

Я дергаю за деревянные веревки ствола, все мое тело дрожит от напряжения, удерживая магию. Это как натягивать тетиву лука, сделанного для великана, намного сильнее меня.

В дереве образуется щель, сначала шириной в дюйм, потом в два. Она раскрывается настолько, что мое тело может проскользнуть боком, но я почти роняю плетение. Думаю, я бы заплакала, если бы это произошло. У меня нет сил начать заново.

Мне приходится приложить весь остаток сил, чтобы удержать плетение и щель открытой, пока я вылезаю, а затем внезапно отпускаю все. Раздается громкий треск, когда стороны дерева с силой сходятся. Из кроны выскакивает с полдюжины пушистых пук, и, визжа, перепрыгивают в другие деревья. Весь шов, который я создала, теперь виднеется как шрам на коре, с трещинами по всей длине. Вот почему Ниссиен создает плетение, чтобы сшить ствол обратно, но мне все равно, я на свободе.

Свежий утренний воздух никогда не был таким вкусным. Я вдыхаю его полной грудью, потом еще раз. Истерический смех вырывается из меня, и я смеюсь, пока слезы не текут по моему лицу, и я почти не падаю на землю. Звук громкий и задыхающийся, но я просто не могу остановиться. Либо это, либо я буду плакать до потери сознания.

Я теряю драгоценные минуты, приходя в себя.

Ниссиен вернется к вечеру, после того как утолит свою жажду. Боги знают, что я не позволяла ему прикасаться ко мне с тех пор, как он стал моим похитителем.

Я отряхиваюсь и, спотыкаясь, бросаюсь в лес. Я твердо держусь своего решения и бегу. Бегу, бегу и бегу. Мои ноги летят по земле, прыгая, взбираясь и скользя по грязи.

Я не трачу время на то, чтобы скрыть следы. Мне нужно убраться отсюда, пока Ниссиен не пришел меня искать. Не только ради себя. Я не хочу растить этого ребенка в неволе. Чтобы он верил, что то, как его отец обращается с матерью, является нормой.

В углу поля зрения постоянно появляется фигура Ниссиена. Небольшое дерево с красными листьями, похожее на него. Холмик, похожий на те, что создают термиты в моем царстве. Тени. Каждый раз, когда мой разум играет со мной в эту игру, мое сердце останавливается, и страх наполняет все мое тело.

Я не могу вернуться к нему.

Часы тикают, а солнце движется по небу. Мои ноги так устали и дрожат, что я постоянно падаю. Листья и грязь прилипли к моему платью, волосам и коже.

Браслет на моем запястье гудит, и с каждым пройденным километром вибрация становится все сильнее. Должно быть, поблизости есть портал. От этой мысли мое сердце наполняется надеждой. Она единственное, что заставляет меня идти дальше, когда боль от усталости пронизывает все мои конечности.

Проходит еще час, и бусины из лунного камня почти впиваются в мою кожу. Собрав последние силы, я начинаю подниматься на холм. Горло невероятно пересохло, и я тяжело дышу. Портал должен быть на другой стороне. Если его там нет, я упаду от истощения.

Вдруг до моих ушей доносится фырканье зверей. Голоса людей, обращающихся друг к другу. Моя кровь застывает в жилах, и я резко останавливаюсь, но уже слишком поздно.

Они меня заметили, и среди тонких стволов берез негде спрятаться. Меня посещает ужасная мысль. Что, если Ниссиен был прав, что высшие фейри превращают беременных женщин в рабынь и наложниц? Что, если все эти мужчины, которых я слышу, решат разделить меня между собой? Дрожь пробегает по моему телу.

На вершине холма появляются несколько фейри. Позднее послеполуденное солнце светит им в спину, и я ослеплена его ярким светом, но по очертаниям их силуэтов я понимаю, что они значительно превосходят меня числом. Они либо на лошадях, либо с ними несколько кельпи. Я делаю шаг назад, но куда я могу уйти? Один из фейри произносит одно слово, и оно очень похоже на мое имя. Но как они могли узнать?

Мужчина спускается с лошади и направляется ко мне. Я моргаю и делаю несколько шагов назад, я слишком устала, чтобы бежать. Я могла бы сражаться, но Ниссиен забрал все мои ножи. В мгновение ока эта внушительная фигура, спускающаяся ко мне, оказывается достаточно близко к подножию холма, и солнце больше не ослепляет меня, мешая разглядеть его лицо.

Шок грозит сбить меня с ног.

Ронан. Как это может быть Ронан?

Я бегу к нему. Прямо в его протянутые руки, и он обнимает меня, прижимается щекой к моей и поднимает с ног. Меня мгновенно наполняет тепло его тела и аромат цитрусовых и сандалового дерева, который он так любит. Я обнимаю его за шею, и мы слишком долго держимся друг за друга, наслаждаясь прикосновением наших тел.