Страница 54 из 60
Почувствовав, как гладкая головка его члена проталкивается между моими губами, я слышу, как он резко втягивает воздух. Толстые, бугристые вены ласкают мой язык, когда я стараюсь взять больше. Он такой чертовски большой, поэтому я стараюсь не давиться, но звуки, вырывающиеся из его рта, ясно дают понять, что я всё делаю правильно.
— Блядь, Джосс.
С этими словами его пальцы небрежно впиваются в мои волосы, побуждая меня сжать его упругие бёдра. Я сосу быстрее и принимаю его чуть глубже. Видя, как это его возбуждает, я завожусь сама. Призрачные следы удовольствия с прошлого раза заставляют мои стенки сжимать пустоту там, где должен быть его член. Я разрываюсь между желанием, чтобы он кончил вот так, и желанием, чтобы он трахнул меня снова.
Но когда дело доходит до сути, оказывается, что конкуренции действительно нет.
Я встаю с колен и, приняв решение, спускаю трусики вниз по бедрам. Он быстро расстегивает мой бюстгальтер и швыряет его через всю комнату, пока я забираюсь на кровать. Одна его идеально накаченная рука тянется к ящику тумбочки, и я смотрю, как он вытаскивает презерватив из упаковки. Как только он раскатывает его по всей длине, мои колени раздвигаются.
Он входит менее осторожно, чем прежде, — чуть грубо, нетерпеливо, — и я чувствую жжение, сводящее с ума трение, о котором я до сих пор и не подозревала. Он вытягивает шею, пока его губы не встречаются с моими, и я посасываю его язык, обхватив обеими руками его спину.
— Ты, блядь, моя.
Он рычит эти слова мне в губы, энергично толкаясь в меня, проникая так глубоко, что я клянусь, он часть меня. Когда я всхлипываю, касаясь губами его плеча, я полностью с ним согласна.
— Я серьёзно, — хрипло говорит он. — Ты всегда была моей. И всегда будешь моей.
Его обещание трогает меня так, словно в каждом его слоге течёт жизнь.
— Мне нужно услышать твоё согласие. Скажи, что ты понимаешь, — требует он. — Скажи, что ты никому, кроме меня, эту киску не отдашь.
Его голос напряжён, и это показывает, что он близок к освобождению. Когда во мне нарастает сладкое напряжение оргазма, мне требуется секунда, чтобы подобрать слова.
— Обещаю, — наконец отвечаю я, чувствуя, как мои глаза закатываются, когда мои стенки сжимаются вокруг его члена.
— Обещаешь что? — Глубокий тон его голоса, когда он задаёт этот вопрос, звучит так угрожающе, что я становлюсь ещё более мокрой.
— Обещаю, ты будешь единственным. Навсегда.
Моя грудь учащённо вздымается, ощущая тяжесть обещанного. В основном потому, что Дэйн ясно дал понять, что я — всё, что ему нужно.
— Хорошо, — говорит он, глядя на меня в темноте, — потому что я люблю тебя.
Тепло разливается по моим конечностям и согревает лицо, когда я позволяю себе осознать это. Я чувствовала это и раньше, но никогда не думала, что он будет готов признать это.
Я не могу вымолвить ни слова, но вместо этого предпочитаю показать ему это, дать ему почувствовать, что наши чувства на сто процентов взаимны.
Мои пальцы скользят ему на затылок, и я поднимаю голову с подушки, чтобы поцеловать его. Наши языки медленно переплетаются, и напряжение, которое мне удавалось сдерживать раньше, снова накрывает меня, и я издаю стон в поцелуе. Когда его бёдра начинают двигаться сильнее, врезаясь в меня, и в его груди раздаётся гортанный стон, я чувствую внезапный прилив тепла, когда его сперма заполняет презерватив.
Мы оба замираем, но прижимаемся друг к другу, его тело содрогается от мощного наслаждения. Я всё ещё в оцепенении, слыша его слова, эхом повторяющиеся в моих мыслях.
Он любит меня.
Мы любим друг друга.
Он медленно выходит из меня и ложится рядом, но связь между нами всё ещё такая сильная, как никогда прежде. Отдышавшись, он перемещается к краю матраса и касается ногами пола, а я смотрю в потолок, пытаясь успокоить дыхание и сердцебиение. Это так освобождает – больше не отрицать свои чувства к нему.
— Я так боялась полюбить тебя, – признаюсь я, кладя руку ему на спину, когда он глубоко вдыхает воздух. — Это одна из тех вещей, которые я всегда знала, всегда чувствовала, но мысль о том, чтобы позволить себе это… Наверное, я позволила себе поверить, что это будет связано с какой-то трагедией. С какой-то катастрофой, которая разлучит нас.
Он молчит, давая мне возможность высказать свои мысли.
— Мы не мои родители. Ты это сказал, и ты был прав. Мы не трагичны и не обречены. Мы — это просто мы — Дэйн и Джосс, — говорю я с улыбкой.
Я бросаю на него взгляд, но он не отвечает, даже не двигается.
— Э-э, ты слушаешь? — спрашиваю я, приподнимаясь на локтях, чтобы лучше его видеть. Ответа по-прежнему нет, лишь тишина. — Дэйн…
Он поворачивается, но движется медленно, наконец встретившись со мной взглядом через несколько секунд. Я сразу понимаю, что что-то не так. Он даже слова не произносит.
— Что такое? Что не так?
— Я… — его голос затихает, и он делает глубокий вдох, чтобы начать всё сначала. А потом, всего лишь сказав несколько слов, он отправляет меня в пучину. — …Презерватив порвался.
Я разбита.
Это короткое, простое предложение меня совершенно сбивает с ног. Честно говоря, я вся вспотела и выпрямляюсь в его постели.
— Что? Как? Я не...
Я паникую и не могу осознать, что он мне только что сказал.
— Всё в порядке, — говорит он, пытаясь меня успокоить. — Я могу сбегать в аптеку. Там есть таблетка, которая…
Он обрывает слова, когда я встаю и бросаюсь в ванную. Как только за мной закрывается дверь, всё, в чём я только что призналась, обрушивается на меня, упрекая меня за такую наивность и беспечность.
Мы не трагичны. Мы не мои родители. Мы не обречены.
Но прямо сейчас, в этот момент, когда моё сердце колотится в груди, а Дэн стучит по ту сторону двери... такое чувство, что мы становимся ими.
Глава 39.
Дэйн
— Она тебе ответила?
Я выхожу из оцепенения и смотрю на Уэста, когда он выходит из тренировочного комплекса, поправляя спортивную сумку на плече. К моему удивлению, оба брата восприняли вчерашнюю ситуацию всерьёз. Ни единой шутки.
По крайней мере, пока нет.
Я качаю головой.
— Нет. Ничего. Я слышал, как она ходит по комнате сегодня утром, когда собирался на тренировку, но я не стал её беспокоить. Если бы она хотела поговорить, она бы открыла дверь ещё ночью.
Когда я думаю обо всём этом, мне становится плохо.
— Она что-нибудь сказала, когда вышла из ванной и пошла спать?
Я снова качаю головой.
— Я не стал ждать. Через несколько часов, не получив ответа, я пошёл в аптеку, купил таблетку и положил пакет ей на кровать.
Уэст хмурится.
— И… ты уверен, что никто не поделился этой ерундой с Пандорой?
— Честно говоря, я тогда был настолько не в себе, что даже не думал об этом. Похоже, сейчас остаётся только молиться, чтобы она сжалилась надо мной, если кто-то это сделал. Как и в прошлый раз, — добавляю я, вспоминая, как не так давно Пандора утаила кое-какие подробности, чтобы прикрыть нашу команду, пока наш отец всё ещё был у власти.
— Да, будем надеяться, — заключает он.
Стерлинг наконец присоединяется к нам, и мы медленно направляемся к парковке. Моя голова всё ещё витает в облаках, пытаясь всё осмыслить.
— У тебя есть какие-нибудь соображения, как это произошло?
Я смотрю на Стерлинга, когда он спрашивает:
— Что случилось?
— Как порвался презерватив? Со мной такого никогда не случалось.
Вздохнув, я пожимаю плечами.