Страница 45 из 60
Я останавливаюсь на полпути к своей комнате, но решаю не быть такой мелочной. Когда я снова поворачиваюсь и щёлкаю выключателем, он уже смотрит в мою сторону. Обернувшись, я делаю шаг к своей комнате, но его голос останавливает меня.
— Мы будем всё это обсуждать? Или мне стоит устроить ещё две недели молчания?
Его слова разжигают мою злость, руки покрываются мурашками, а ярость вспыхивает внутри.
— Сейчас я чувствую себя так, что, поверь, тебе это не нужно. Я иду спать.
Я делаю ещё шаг, но он ещё не закончил.
— Тогда я буду говорить, а ты, блядь, можешь слушать, — говорит он раздражённо и на грани срыва. Поэтому я и сказала, что нам стоит подождать с разговором.
— Я ненавижу сегодняшний вечер, — начинает он. — Я ненавижу видеть тебя с этим придурком Карлосом, ненавижу видеть его чёртовы руки на тебе, ненавижу то, что ты позволила этому мудаку себя трогать. Ненавижу вообще всё.
Он полон ярости, и теперь я смотрю на него свирепо.
— Ты ему и слова-то не сказал. Откуда тебе, чёрт возьми, знать, какой он?
Дэйн качает головой ещё до того, как я заканчиваю говорить.
— Разве я похож на человека, которому, блядь, мне не всё равно, какой он? Ты могла бы встречаться со святым, который зарабатывает на жизнь спасением детей из горящих зданий, и я бы всё равно его ненавидел — кипит он, задыхаясь от ярости, которую я не до конца понимаю.
— Это нагло с твоей стороны, — шиплю я, бросаясь на него. — Ты злишься, что Карлос ко мне прикоснулся? По крайней мере, я не трахалась с ним и не делала вид, что этого не было.
Какие бы слова он ни собирался произнести, они замерли на его губах, когда он ещё больше хмурится.
— Что ты, чёрт возьми, несёшь?
Я смотрю ему в глаза, и в них читается искреннее замешательство. Я не хотела говорить так много, не хотела показывать, что меня это так волнует.
— Эта стерва сегодня на тебя вешалась весь вечер, а я должна чувствовать себя виноватой из-за того, что Карлос был таким дружелюбным? Нет, к чёрту это, и к чёрту тебя.
Я пытаюсь вырваться, но он хватает меня за запястье, и я отшатываюсь к нему, врезаясь ему в грудь. Мой взгляд падает на него, и его взгляд темнеет.
— Ты же знаешь, что всё, что происходит с Шоной, — это просто работа, — говорит он, его лицо всего в нескольких сантиметрах от моего, гнев всё ещё тлеет в его глазах.
Я была готова бросить всё это, но раз уж он хочет продолжать, я могу выложить всё начистоту.
— А то, что ты с ней пару недель назад был в отеле, тоже работа, Дэйн?
Можно было услышать, как падает булавка. Он прищуривается, глядя на меня, и у меня перехватывает дыхание.
— Я видела ваши фотки в аккаунте Пандоры, — признаюсь я.
Он не сводит с меня глаз, и я чувствую, как его сердце колотится так же бешено, как и моё.
— Ты увидела тот пост, и твоей первой мыслью было, что я её трахнул? Твоей первой мыслью было, что я нарушу наше соглашение из-за какой-то случайной задницы?
В его тоне слышится упрёк, словно я какой-то своенравный ребёнок, которого ему нужно поставить на место. Чувствую себя такой хрупкой там, где он всё ещё притягивает меня к своему телу, мои ресницы трепещут, когда он смотрит на меня.
— Я видела фотографии. Потом ты вернулся домой далеко за полночь. Что, чёрт возьми, ты ещё мог…
— Это была вечеринка после вечеринки, — резко говорит он. — Я и пальцем эту девчонку не тронул. Сегодня вечером, когда она висела на мне, это был самый больший физический контакт между нами за всю историю. Мы никогда не целовались. Чёрт, мы даже ни разу не обнимались, — признаётся он, и, несмотря на множество сценариев той ночи и на растущую ярость, которую я коплю внутри, когда думаю об этом… я ему верю.
Чёрт.
— Я просто… я думала…
— Ты думала, что я согласился на неё, потому что не могу быть с тобой.
Это заявление заставляет меня немного съёжиться, понимая, что на этот раз я действительно облажалась. Он отпускает мою руку, и мне хочется прочитать его мысли. Его энергия сменилась с гнева на что-то другое, но она всё ещё мощная, всё ещё подавляющая.
Я отступаю на несколько шагов назад, пока мои лопатки не касаются кирпичной стены. Мои мысли – запутанный клубок того, что, как мне казалось, я знала, и того, что должна была чувствовать. Но сейчас я даже не могу на него посмотреть, понимая, что единственная, кто всё испортил, – это я.
Даже когда я слышу его приближающиеся шаги, я не поднимаю глаз. Пока его ладони не прижимаются к кирпичу по обе стороны от моего лица. Так близко, что я в ловушке, вынужденная встретиться с ним взглядом. Я в клетке, вдыхаю следы дорогого одеколона, исходящие от его кожи, пытаюсь устоять на ногах.
— Я дал тебе слово, Джосс. Разве нет?
Я делаю глубокий вдох, и моя грудь касается к его груди.
— Ты дал слово, да, но я…
— А я когда-нибудь тебе лгал? – хрипло спрашивает он.
Я ломаю голову над ответом, но в этом нет необходимости.
— Никогда.
Он втягивает воздух, и его взгляд опускается к основанию моего горла, где, как мне кажется, он заметил мой учащённый пульс.
— Скажи мне, когда же, чёрт возьми, ты это поймёшь?
Я моргаю, сглатывая.
— Пойму что?
— Что единственная девушка, к которой я хочу прикасаться, единственная, которую я хочу трахнуть… это ты?
Он снова бросает на меня быстрый взгляд, и я чувствую себя оцепеневшей, ошеломлённая тем, что он осмелился сказать так много. Мне следовало бы догадаться, что есть объяснение, но эмоции взяли верх, свели меня с ума, заставили ревновать, и…
Он грубо целует меня, раздвигая мои губы языком, а я в ответ издаю стон ему в рот. Я могу думать только о том, чтобы стать ближе. Ближе, чем мы есть, ближе, чем когда-либо. Обе мои руки скользят по его подтянутому торсу, касаясь мягкой ткани футболки, прежде чем я поднимаю её, чтобы дотронуться до его кожи. Он сегодня разгорячён, всё ещё мечется между гневом и вожделением, в его спине столько напряжения, когда мои ладони скользят по нему, чтобы притянуть его ближе. Тепло его рта перемещается к моей челюсти, затем к уху.
— Ты когда-нибудь перестанешь так чертовски много думать и просто… возьмёшь то, что хочешь?
Эти слова звенят у меня в голове, заставляя меня ответить на вопрос:
— Чего я хочу?
Он отстраняется, и я смотрю на него, ошеломлённая его глубоким зелёным взглядом.
— Всё, что мне нужно, — это ты.
Он не двигается после этих слов, просто держит меня в плену своих рук, пока кусает уголок губы, размышляя.
— Мне нужно, чтобы ты была немного конкретнее.
Моё сердцебиение приближается к критическому, но я не понимаю, к чему всё это ведёт. Поэтому, несмотря на нервозность, я медленно провожу рукой по его животу, затем хватаю его член, обхватывая его пальцами.
— Я хочу тебя. Всего… тебя, — добавляю я, стараясь не сбить дыхание, осознавая, что только что сказала, осознавая приглашение, которое только что сделала ему.
Меня окутывает мрачный взгляд, пока Дэйн оглядывает меня с головы до ног, словно видит впервые. Он медленно отступает, облизывая губы.
— Твоя комната. Пять минут.
Нормально ли так бояться?
Нормально ли так сильно трястись, что вся кровать дрожит, а он всё ещё не пришёл?
Глубокий вдох. Всё будет хорошо. Это Дэйн.
Я принимаю эти ободряющие слова близко к сердцу и дышу глубоко, но нервы всё ещё на пределе. Я зажгла свечу, потом задула её, потом снова зажгла, решив, что лучше хоть немного видеть. Так я буду точно знать, что происходит.