Страница 33 из 60
История часто повторяется. Поэтому будем надеяться, что нам с Дэйном удастся избежать тех же ловушек, что и моим родителям.
Потому что как бы мне иногда ни хотелось, чтобы это было неправдой… он мне нужен.
Глава 22.
Джосс
Улыбка трогает мои губы, когда девочка в соседней машине подносит к окну свою куклу, чтобы я могла её увидеть. Я машу ей рукой, загорается зелёный, и мы трогаемся. Почему-то её милое, весёлое лицо напоминает мне, какой хороший был день.
На удивление спокойный день.
Я то и дело вспоминала моменты прошлой ночи – прикосновения Дэйна, ощущение его кожи на своих руках. Быть с ним в такой близости – это точно не для слабонервных. Он так проникает в душу, так глубоко проникает в моё сознание, под кожу, что я задаюсь вопросом: будет ли вообще хоть какой-то путь назад, вернёмся ли мы к тем, кем были, когда этот эксперимент закончится.
Проснувшись прижавшейся щекой к его груди, а его рука – к моей спине, я задумалась, разумно ли было позволить ему провести ночь в моей постели. Но этот жест поразил меня прямо в сердце. Любая девушка в здравом уме сказала бы ему «да».
Удивительно, но, когда мы встали с постели и отправились на кухню завтракать — яичницей и тостами, которые он приготовил, — неловкости почти не было. Ну, может, сначала всё было неловко, но Дэйн быстро избавился от неё. Видя, что он ничуть не изменился, видя, что он всё такой же спокойный, каким был и до всего этого, я расслабилась, и мы просто стали собой.
Легкими.
Нормальными.
Ветерок, врывающийся в открытое окно, выводит меня из оцепенения, как и жгучая боль в мочке уха. Впрочем, пирсинг был далеко не таким болезненным, как полчаса назад. Дэйн был прав — кайф помог. К тому же, мы убили двух зайцев одним выстрелом: прокололи мне хрящ, и я выкурила свой первый косяк, — поэтому ни один из нас не был в форме, чтобы вести машину. Вместо этого мы решили воспользоваться услугами Убера, который лавировал в пробке.
Я представляю себе разлинованный блокнот со списком, написанным фиолетовым маркером, затем вычеркиваю три пункта, выбранных Дэйном. Я сделала татуировку, накурилась и сделала пирсинг. Теперь остался только одиннадцатый пункт. Признаюсь, в последние несколько дней я думала о потере девственности больше, чем за всю свою жизнь.
Почему?
Задавая себе этот вопрос, я поворачиваю голову влево, к зеленоглазому соблазнителю, сидящему со мной на заднем сиденье. Он наклонился ко мне, прижавшись плечом к моему, и листая ленту в телефоне. Даже когда он не старается, он сексуален. От того, как его свободная рука бесцельно проводит по тёмным блестящим волосам, взъерошенным ветром. До того, как он проводит зубами по губе, концентрируясь. А затем проникает солнечный свет, очерчивая его идеальные черты мерцающим золотистым светом, и, лучший он друг или нет, мне хочется поцеловать его прямо сейчас.
— Наше видео пользуется огромной популярностью.
Я заставляю себя отвести от него взгляд, когда он говорит, притворяясь, что ещё секунду назад мои мысли не были о нём.
— Ты имеешь в виду видео, которым ты поделился без моего разрешения? — спрашиваю я, приподнимая бровь, прежде чем на моем лице расплывается улыбка.
— Да ладно. Ты же знаешь, мои подписчики обожают, когда я публикую всякую ерунду про нас, — рассуждает он с ухмылкой.
— Возможно, но понравится ли это Роуз?
Я сразу же жалею, что проговорилась. Я даже не намекала, что между нами есть какая-то напряжённость. Но судя по молчанию Дэйна, я знаю, что он не упустил этот момент из виду.
— Она тебе что-то сказала?
Он напрягается. Резкость его слов совершенно очевидна. Мне вспоминается тот день в классе миссис Кент, когда он преподал Алексу урок. Уверена, этот парень никогда его не забудет.
— Не совсем. Это было что-то вроде… атмосферы.
Это слово подходит лучше всего, поэтому я на этом и остановлюсь.
Я смотрю в его сторону и вижу, что он глубоко задумался и, возможно, даже немного рассердился, что совсем не входило в мои намерения.
— Честно говоря, я, наверное, придаю слишком много значения этому, — говорю я. — В лучшем случае, она могла заставить меня почувствовать себя немного неловко.
Когда его взгляд устремляется на меня, я верю, он видит мою ложь насквозь. Хотя я сказала её только для того, чтобы защитить его. Он не должен чувствовать себя обязанным защищать меня, обязанным выбирать.
— Почему я только сейчас об этом слышу? — его голос тихий и задумчивый, но в нём всё ещё слышны нотки гнева.
— Потому что для меня это на самом деле не имело большого значения.
— Ну, то, что тебя не уважают, для меня — большая проблема, — резко говорит он.
Яд в его тоне предназначался только для Роуз.
Он, кажется, осознаёт всплеск гнева, затем немного расслабляется на своем месте, отводя взгляд в окно.
— Она позвонила в ночь съёмок, — рассказывает он. — Твоё имя всплыло, и я сразу же всё обозначил, так что с ней больше проблем быть не должно.
У меня слегка дергается бровь. Наверное, его реакция на то, что Роуз суёт нос в его личную жизнь, немного удивляет. Конечно, я знаю, что Дэйн заботится обо мне, но я также знаю, как много он трудился, чтобы заложить фундамент империи, которую надеется построить. Роуз сейчас играет в этом ключевую роль. Однако, судя по тому, что я слышу, я понимаю, что он пошёл на риск, чтобы высказаться в мою пользу, даже если это могло привести к напряжённости между ними.
— Я не знала, что она упоминала обо мне тебе, — тихо говорю я, пытаясь понять подробности сказанного, но не решаясь спросить.
— Просто знай, что это был очень короткий и очень банальный разговор, — говорит он. — Я бы никогда никому не позволил себя оскорблять. Мне плевать, кто они.
Спустя столько лет он всё ещё не изменился. Из всех, кто когда-либо меня поддерживал, большинство людей меня подводили, но только не Дэйн. Он был моей единственной константой.
Когда его взгляд скользнул в мою сторону, я на этот раз ловлю на себе его взгляд. Кончик его языка раздвигает губы, когда он их облизывает, и я вдыхаю воздух, слишком отчётливо вспоминая их вкус.
— Но, если отбросить в сторону чушь Роуз, у меня есть идея, — хрипло говорит он, слегка ухмыляясь. — Нам стоит сегодня ещё раз посмотреть кино, и даю слово, что на этот раз я воздержусь от прикосновений.
Тихий смех, который он издаёт после этих слов, делает это обещание крайне невероятным.
Затем его рука ложится мне на бедро, а мой взгляд опускается, сосредотачиваясь на черном браслете из бисера на его запястье.
— Ты будешь держать руки при себе?
Я поднимаю взгляд, а он всё ещё ухмыляется.
— Ну, может, стоило сказать: «Попробую».
Мы оба как бы наклоняемся друг к другу, и он уже близко. Настолько близко, что, будь я смелее, я могла бы его поцеловать. Я опускаю взгляд к его губам, и у меня перехватывает дыхание. Я чувствую, как расстояние между нами сократилось, но не сопротивляюсь. Но я просто делаю это — наклоняюсь, встречая его на полпути.
Его рука скользит по моему бедру ещё на дюйм, и моё сердце бьётся так быстро, что пульс вибрирует в горле. Шум города затихает, пока я не перестаю его слышать, пока он не поглощается сгущающейся вокруг нас дымкой желания.
Мы уже целовались, несколько раз, но никогда не чувствовали ничего подобного. Наши губы так привыкли друг к другу: мои предугадывают его движения, знают, когда приоткрыться, чтобы впустить его язык. Ритмичные приливы и отливы влекут меня прямо к нему.
Его рука выскальзывает, когда он ёрзает на сиденье, лицом ко мне, и поцелуй становится глубже. Я вдыхаю его и наслаждаюсь его вкусом во рту. Он обнимает меня за талию, обжигая кожу своим жаром, крепко прижимая меня к себе.