Страница 29 из 60
Он не перестаёт дразнить меня, поглаживая теперь уже скользкий бутон маленькими, мягкими кругами, слегка пощипывая его пальцами, сводя меня с ума. С каждым прикосновением дышать становится всё труднее и труднее. Настолько, что я вынуждена прервать наш поцелуй, прижавшись щекой к его щеке и обнимая его за шею.
Оба колена готовы подогнуться, когда я вдыхаю воздух, касаясь его кожи, чувствуя знакомое покалывание, которое пробирается из моего нутра, распространяясь подобно медленно тлеющему огню. Даже когда лифт издаёт сигнал, я не хочу останавливаться, а Дэйна, похоже, не волнует, что нас могут застукать.
Его пальцы двигаются быстрее, возвращая моё внимание к моим ощущениям. У меня словно миллион бабочек порхают в животе, и я вся дрожу, прижимаясь к нему. Когда я крепко сжимаю его в объятиях и тихонько стону, уткнувшись ему в шею, он понимает, что я кончаю.
Дверь тихонько открывается, и пожилая женщина ахает от потрясения: «О боже!», хотя едва ли это можно расслышать. Она исчезает, прежде чем пальцы Дэйна наконец замирают, и он высвобождает руку, чтобы обнять меня за талию, согревая кожу моей собственной влагой. Его веки опущены, он смотрит на мои губы, пока мы оба тяжело дышим, вдыхая воздух друг друга. Он снова целует меня, но на этот раз ощущения другие. Кажется, мы нарушаем наше правило «без эмоций», но я слаба к нему, поэтому не останавливаюсь.
Это слишком приятное ощущение.
Совершенно правильное.
Я всё ещё пребываю в сюрреалистичном состоянии момента, когда он отступает на несколько дюймов, а затем снова застёгивает пуговицу на моих шортах. Я бросаю на него взгляд из-под ресниц, обнаружив, что его взгляд уже устремлён на меня. Не говоря ни слова, он снимает с сушилки трусики, с которых всё началось, и кладёт их мне в руку. После этого он делает эту чертовски самоуверенную походку и возвращается к стене, где стоит, как и прежде.
Я понятия не имела, на что подписываюсь, когда мы соглашались на эту сделку, но больше, чем когда-либо, мне не терпится увидеть, к чему это приведёт.
Если он заставил меня забыть обо всей осторожности одним лишь своим прикосновением, то я могу только представить, что бы он со мной сделал, если бы мы уничтожили все границы.
Вчера вечером мы были довольны тем, что просто экспериментировали друг с другом, но... вполне возможно, что я дам Дэйну то, чего поклялась никогда не давать.
Я могла бы просто отдать ему всё.
Глава 20.
Джосс
Мои пальцы едва успевают обхватить ручку зубной щётки, когда я вздрагиваю от стука в дверь. Поставив её на полку в ванной, я открываю дверь и вижу Дэйна в одном только в полотенце. Он одаривает меня лёгкой ухмылкой, от которой моё лицо вспыхивает.
— Извините, что беспокою тебя, но я проспал и мне просто нужно принять душ, — говорит он.
Я отмечаю, как его взгляд скользит по мне, словно по добыче, словно он бы поглотил меня, если бы я только позволила. Его взгляд скользит ниже, от моей груди, прикрытой лишь чёрным спортивным бюстгальтером, к моему обнажённому торсу, к обтягивающим шортам для чирлидинга, которые почти не оставляют места для воображения. Он ясно дал понять, что моя задница – одна из его любимых вещей во мне, поэтому меня не удивляет, когда он слегка наклоняет голову и фокусируется на ней.
— Я закончу с прической через несколько минут, или ты не можешь долго ждать?
Плотные мышцы его груди подрагивают, когда он смеётся — мягко и глубоко.
— Вообще-то, я могу просто проскочить, пока ты заканчиваешь, — предлагает он. — Если ты не против.
Я снова делаю глубокий вдох и хочу сохранять спокойствие, уравновешенность и собранность, поэтому выдавливаю из себя улыбку, которая кажется неловкой и, вероятно, выглядит таковой.
— Э-э... конечно, — отвечаю я, заставляя себя посмотреть в зеркало и отвести взгляд от него.
— Круто. Спасибо.
Затем он входит, и я пытаюсь не обращать внимания на звук воды, бьющейся о плитку, когда он включает её. Но не так-то просто игнорировать, как он сбрасывает полотенце, открывая мне вид на его точёную, совершенную мускулистую спину и идеально подтянутую задницу. Его отражение исчезает за занавеской.
— Во сколько начинается тренировка группы поддержки? — спрашивает он, заставляя меня моргнуть впервые с тех пор, как он вошёл.
— В восемь, — отвечаю я. — Во сколько тебе нужно явиться?
— В восемь тридцать. Обычно я прихожу пораньше, но сегодня я опаздываю.
Я знала, что он поздно лёг спать. По крайней мере, я видела свет от телевизора в гостиной далеко за полночь, но не была уверена, что он ещё не спит. Наверное, я могла бы пойти проверить, но, честно говоря? Закончив стирку и вернувшись в лофт, мне нужно было остаться одной.
Назовите меня сумасшедшей, но, когда ты оказываешься на пальцах у лучшего друга, ситуация становится немного неловкой. Хотя, должна сказать, Дэйн с поразительной лёгкостью восстанавливается после таких встреч. Как будто его даже не смущает такая близость, как будто это совершенно естественно.
— Ты сегодня утром какая-то тихая, — замечает он, в то время как пар и аромат его геля для душа начинают заполнять небольшое пространство нашей общей ванной комнаты.
— Разве? Я не заметила.
Он замолкает, и я ещё больше осознаю свою странность. Боже, мне действительно нужно перестать делать с собой всё это – слишком много думать, позволять тревоге взять верх. Это же Дэйн, самый близкий мне человек из всех. Мне нужно расслабиться.
— Не возражаешь, если я спрошу тебя кое о чем? — Его голос затихает, и меня обдает ещё большим количеством этого соблазнительного аромата.
— Конечно, — говорю я, приглаживая волосы там, где собираюсь завязать хвост.
— Вчера вечером я был первым, кто прикоснулся к тебе вот так?
Он задаёт этот вопрос, уже зная ответ, ведь мы мало что скрываем друг от друга. Но будь я проклята, если вся моя бравада не вылетела в трубу, когда осознала, что он ждёт ответа. Вот так я снова вся на нервах.
— Это... я... да, — наконец признаюсь я, не понимая, почему мне так трудно вымолвить эти слова.
— Хм, — все, что он говорит поначалу, и это заставляет мои мысли блуждать в тысяче разных направлений.
— Знаю. Я всю жизнь прожила как монахиня, да? — смеюсь я, надеясь, что это поможет мне расслабиться.
— Я думал не об этом.
Когда его речь обрывается, я остаюсь в неведении относительно конца предложения.
— Тогда о чём?
— Просто это… кое-что ещё пришло мне в голову. Кое-что, что тебе может понравиться больше, чем то, как я тебя ласкаю.
На этом он останавливается и не вдаётся в подробности. От проносящихся в голове вариантов моё сердце бьётся в два раза чаще.
— Например? — Мой голос дрожит, когда мне наконец удаётся вымолвить эти слова.
Я закончила с прической, но всё ещё медлю, отчаянно желая увидеть, к чему приведёт этот разговор.
— Тебе когда-нибудь делали кунилингус? — хрипло спрашивает он, и мои глаза трепещут от этого вопроса. Он такой прямолинейный, такой уверенный в себе, что порой просто ошеломляюще слышать всё, что он говорит.
— Н-нет. Никогда, — практически выдавливаю я из себя.
— Хм.
Он снова издаёт этот неопределённый звук, и теперь я не уверена, что он означает, как и в прошлый раз. Решив, что разговор окончен, я отталкиваюсь от края раковины, к которой прислонилась, и делаю один шаг, прежде чем голос Дэйна снова звучит в моих ушах. Хотя звучит он по-другому.
Он задумчивый, глубокий, томный.
— Если ты готова, мы можем попробовать это в следующий раз. Просто скажи, когда.