Своевременная замена

Глава 3. Спор.

Воздух в комнате, секунду назад густой от ужаса и неизбежности, вдруг вздрогнул. Неведомая сила, словно незримый великан, швырнула Ле Бина прочь от Дэ Шэна. Тот отлетел к противоположной стене с глухим стуком, а Дэ Шэн наконец смог вздохнуть полной грудью. Он, все еще недоверчиво, провел пальцами по шее, где мгновение назад были губы Ле Бина. По телу пробежала мелкая дрожь – не столько от страха, сколько от осознания, как близко он был к жрецу.

Его взгляд, полный остаточной тревоги, метнулся в сторону пострадавшего, который уже начинал шевелиться. Но в этот момент пространство в углу комнаты исказилось.

Сначала из стены, словно из воды, ступила стройная женская нога в традиционной даосской туфельке. За ней последовала вторая, и вот уже вся фигура девушки в темно-зеленых одеждах материализовалась в комнате, не оставив после себя ни щели, ни пыли. Она парила в воздухе, а ее лицо, обрамленное гладкими черными волосами, искажала холодная ярость. Пахнуло озоном и влажной землей после грозы.

Не говоря ни слова, она гневно направилась к Ле Бину, который как раз, потирая затылок, с гримасой поднимался с пола.

— Издеваешься? — ее голос был тихим, но в нем звенела сталь. Каждое слово падало, как зазубренный камень. — Мой новенький подопечный чуть не погиб из-за тебя и твоего мальца. Знаешь, как сложно найти нужных людей? Я тебе сейчас всё на пальцах объясню!

Ле Бин, успевший подняться, лишь усмехнулся, но в его глазах мелькнула осторожность. Девушка взмахнула рукой, и по воздуху прошла резкая волна энергии. Ле Бин ловко увернулся в сторону, движение его было отточенным и быстрым. Он попытался развернуться и схватить её за запястье, чтобы обездвижить, но она была стремительнее. Её вторая ладонь, сложенная особым жестом, со всей силы ударила его в грудь.

Удар был сокрушительным. Ле Бин с выдохом отлетел, врезался в стену и осел на пол, на секунду потеряв дыхание.

В этот момент за дверью послышались торопливые шаги. Дэ Шэн, выйдя из оцепенения, резко развернулся, схватил за руку испуганную сестру, которая заглядывала в комнату с круглыми от ужаса глазами, и буквально потащил ее прочь, подальше от эпицентра этого сверхъестественного столкновения. Дверь захлопнулась, оставив за собой лишь гулкую тишину, нарушаемую тяжелым дыханием сцепившихся взглядами противников.

***

Вернувшись в комнату через несколько минут, Дэ Шэн застыл на пороге, пытаясь осмыслить открывшуюся картину. Ожидаемая сцена продолжения боя сменилась странным, почти бытовым затишьем. Первой его мыслью было, что они сами помирились. Но, присмотревшись, он понял – их кое-кто помирил.

— Все, все, успокоились, — раздавался мягкий, но настойчивый голос. — Мы ведь коллеги. И все вопросы должны решаться миром, во избежание ненужных конфликтов и распрей. Давайте, глубоко вдохнем… и выдохнем.

Молодой на вид юноша в молочно-белых даосских одеяниях, столь чистых, что они, казалось, излучали собственный мягкий свет, стоял между ними. Его руки были вытянуты в стороны, ладони с едва заметным сиянием упирались в грудь Ле Бина и Мэй Ли, удерживая их на почтительном расстоянии друг от друга. Казалось, он не столько физически их сдерживал, сколько гасил саму энергию их конфликта, как вода гасит огонь.

Ле Бин, все еще слегка потирающий ушибленную грудь, смотрел в сторону с каменным выражением лица. Мэй Ли же вся пылала от невысказанного гнева.

— Да как можно решить миром? — выдохнула она, и её голос дрогнул от возмущения. — Юн Лу, я даю тебе шанс самому с ним разобраться! Все нервы мне этот безответственный треплет! Набирает новичков, а они у него и умирают так же быстро, как и появляются. Что прикажешь делать? Молиться за их перерождение?

Она разочарованно вздохнула и резко всплеснула руками, отчего складки её тёмно-зелёных одежд заколыхались, словно листва во время шторма. Мэй Ли никогда не отличалась терпением и излишней вежливостью – именно эта прямолинейность и несгибаемая воля и помогли ей завоевать положение среди главенствующих жрецов. Юн Лу же был её полной противоположностью – живое воплощение гармонии, часто выступавший посредником в спорах, умевший разрешить любое противостояние без серьезных последствий.

Пока он мягко что-то говорил Ле Бину, Мэй Ли бросила на того последний уничтожающий взгляд. Ее темный силуэт начал медленно блекнуть, теряя чёткость, как чернильное пятно на мокрой бумаге.

— Только попробуй ещё раз такое учинить, — её голос донёсся уже будто из другой комнаты, становясь всё тише и призрачнее, — Так легко не отделаешься, Ле-гэ.

И с этими словами, висящими в воздухе обещанием будущих неприятностей, она исчезла полностью, оставив после себя лишь легкий запах дождя и ощущение незримой угрозы.

В комнате, внезапно опустевшей после исчезновения Мэй Ли, повисла тягостная тишина. Осталось трое. Дэ Шэн, скрестив руки на груди, стоял у двери и с нескрываемым негодованием сверлил взглядом Юн Лу и Ле Бина. Его молчаливый вопрос витал в воздухе, густой и невысказанный. "А что вы, господа, вообще делаете у меня в комнате? Опоздай я хоть на минуту, так вы бы уже были пойманы с поличным моей сестрой, и мне пришлось бы придумывать, как объяснять ей появление двух странных мужчин посреди дня."

Юн Лу, казалось, прочитал его мысли. Он мягко улыбнулся, но его улыбка была адресована не Дэ Шэну, а Ле Бину, который стоял, откровенно хмурый, с лицом, омраченным бурей.

— А ты знаешь, из-за кого её посыльный чуть коньки не отбросил? — с горькой усмешкой начал Ле Бин, его голос прозвучал резко, нарушая хрупкое спокойствие. — Знаешь? А вот посмотри на ещё кое-кого, стоящего в этой комнате!

Его ледяной взгляд, словно отточенный клинок, резко перевелся на Дэ Шэна. Голубые глаза Ле Бина, обычно скрывавшие насмешку, теперь обдали не защищенного юношу холодом, в котором читались обвинение и ярость.

В тот же миг Юн Лу сделал легкий шаг вперед, всем своим телом заслонив новоиспеченного посыльного, словно живой щит. Его белые одежды скрыли Дэ Шэна от гнетущего взора.

— Ой, не надо мне тут, — отрезал Юн Лу, и в его обычно медовом голосе впервые появились стальные нотки. — Злиться дома у родителей будешь, а на работе надо работать и уметь срабатываться с новыми людьми, а не ныть о прошлых неудачах.

— Да-да, рассказывай, — ядовито парировал Ле Бин, его брови гневно поползли вверх. — Рассказывай. Напомнить, как ты сам себя вел, когда только поступил на службу? А как ты...

Он не успел договорить. Его рот грубо, с призвуком возмущенного вздоха, заткнула ладонь Юн Лу. Мирный посредник исчез, сменившись решительным бойцом. На несколько секунд в комнате воцарился хаас. Мужчины сцепились в немой, но яростной борьбе: один, с глазами, полными ярости, пытался вырваться из хватки, а другой, с лицом, выражавшим непоколебимую решимость, явно собирался не столько удерживать, сколько поколотить нахала, чтобы раз и навсегда прекратить этот поток язвительных напоминаний.

Дэ Шэн в изнеможении прислонился к косяку двери, чувствуя, как накатывает волна усталости от всего этого абсурда. В голове звенела тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием и звуками борьбы. Вдруг в его сторону прилетел отлетевший от всеобщей давки мягкий тапок – тот самый, что был брошен ранее в пылу первого конфликта и мирно лежал в стороне до начала новой стычки.

Это стало последней каплей. — Тссс! — резко, сквозь зубы, шикнул он, и в этом звуке плескалась вся накопившаяся за вечер злость. Двое жрецов замерли. — Что вы вообще устроили, дети что ли? Как ни посмотри — ребячество чистой воды! И вообще, — его голос возвысился, полный искреннего недоумения, — в чем я-то уже виноват, если мне никто ровным счетом ничего не объяснил? Самому догадываться, как слепой котёнок?