Своевременная замена

— Призраков нет, — устало сказал он, отпивая глоток холодного чая. — И манускрипты... не совсем бумажные. Это сложнее.

— Сложнее манускриптов? — Мао Ян выглядел озадаченным. — Э-э-э... зашифрованные сообщения в Даркнет? Ты взламываешь серверы Пентагона? Хотя стоп, ты же на юриста учишься, а не на хакера... — Он замолчал, в его голове явно проносились самые невероятные сценарии. — Ладно, допустим, я верю в твою «конфиденциальность». Но, чувак, ты же сгоришь! Смотри на себя! Ты не можешь вечно сидеть на двух стульях. Или тебе платят столько, что можно забить на учёбу?

Мысль о «плате» вызвала у Дэ Шэна новую, ещё более горькую усмешку. Плата? Его платой было знание, что он спасал жизни и менял историю, и мучительное осознание, что он манипулировал людьми и сеял раздор. Не та валюта, которой можно расплатиться за обед в столовой.

— Плата... не в деньгах, — медленно проговорил он, глядя куда-то мимо Мао Яна. — Это... долг. Ответственность.

— Перед кем? — немедленно последовал вопрос.

"Перед Обителью Вечных Снов. Перед Мэй Ли. Перед Ле Бином. Перед всеми теми, чьи судьбы висят на волоске." Эти слова вертелись у него на языке, но он сглотнул их.

— Перед... тем, кто дал мне этот шанс, — уклончиво ответил он.

Мао Ян внимательно изучал его лицо, и его обычная дурашливость окончательно улетучилась.

— Слушай, Дэ Шэн, — сказал он серьёзно. — Я не знаю, во что ты ввязался. И, похоже, ты правда не можешь рассказать. Но... — он ткнул пальцем в его грудь, — если это начнёт тебя по-настоящему ломать... если станет опасно... ты дашь знать? Просто крикни «Мао, помощь!», и я примчусь. С битой, с полицией, с чем угодно. Договорились?

Эта простая, почти детская готовность помочь тронула Дэ Шэна сильнее, чем все мудрые речи жрецов. В его мире, полном тонких намеков и скрытых угроз, такая прямолинейная преданность была редким и бесценным даром.

— Договорились, — кивнул Дэ Шэн, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала искренняя теплота. — Если что... ты будешь первым, кого я позову.

— Отлично! — Мао Ян снова превратился в веселого беззаботного друга. — А пока что твоя миссия — доесть эту лапшу и пойти со мной на пару к старине Ли. Он сегодня обещал рассказывать про неудачные военные кампании Цао Цао. Будет весело! Может, подсмотришь что-то полезное для своих... кхм... «писем».

Дэ Шэн вздохнул, но на этот раз в его вздохе было меньше тяжести. Он отодвинул тарелку и поднялся.

— Пошли. Но только давай сядем на заднюю парту. А то я... могу снова уплыть.

— Не проблема, — хохотнул Мао Ян, хватая его за локоть и направляя к выходу из столовой. — Если ты заснешь, я тебя разбужу. А если старина Ли начнет к тебе придираться, я скажу, что ты болен... редкой формой сомнамбулизма! Отличное прикрытие, да?

И пока они шли по коридору, Дэ Шэн на мгновение позволил себе просто быть студентом. Слушать болтовню друга, чувствовать теплое осеннее солнце из окна и надеяться, что сегодняшняя лекция по истории будет достаточно скучной, чтобы он наконец смог хоть немного отдохнуть.

***

Контейнеры из-под лапши были пусты, смяты и отправлены в ведро. В комнате повисла сытая, спокойная тишина, нарушаемая лишь редкими голосами из коридора. Дэ Шэн откинулся на спинку стула, чувствуя приятную тяжесть в желудке и легкую дрему. Это было первое по-настоящему расслабленное состояние за последние дни.

Мао Ян, развалившись на соседней кровати, с удовлетворением наблюдал за ним. —Видишь? А говорил «не хочу». Человек – не машина, ему нужна подзаправка. Особенно тому, кто ночами... — Он сделал многозначительную паузу, — «отвечает на письма».

Дэ Шэн улыбнулся, не открывая глаз. —Может, ты и прав. Спасибо за лапшу.

— Не за что. Это моя инвестиция, — парировал Мао Ян. — Чтобы ты не свалился завтра на паре и мог хоть что-то записать. А то я уже все твои тетради исписал своими каракулями, пока ты в облаках витал.

Он помолчал, глядя на потолок. — Серьёзно, Дэ Шэн. Ты сейчас выглядишь... почти как живой. На десять процентов. Это прогресс.

— На десять? — Дэ Шэн фыркнул. — Щедро.

— А то! Утром ты был на минус пятнадцать. Так что радуйся. — Мао Ян перевернулся на бок, упершись подбородком в кулак. Его взгляд стал серьезнее. — Слушай, а нет ли в твоих... делах... какого-нибудь переключателя? Ну, знаешь. Как в играх. Зашел в какое-нибудь особенное место, нажал кнопку — и ты уже не «агент», а просто студент. Нет такого?

Мысль была на удивление проницательной. «Особенное место»... У Дэ Шэна было такое. Его койка в Обители. Но она работала в обратную сторону — возвращая его в реальность, она оставляла в душе осадок, словно похмелье от слишком яркого сна.

— Есть, наверное, — уклончиво ответил он. — Но кнопка... она не всегда срабатывает. Иногда кажется, что ты уже переключился, а потом ловишь себя на том, что думаешь о чём-то совершенно другом. О далёком.

— О далеких людях? — подхватил Мао Ян, снова пытаясь нащупать след.

— О далеких... последствиях, — поправился Дэ Шэн.

Мао Ян вздохнул, но не стал давить. Вместо этого он поднялся и начал собирать свои вещи. — Ладно, философ. Оставляю тебя наедине с твоими последствиями. Но помни наш уговор. — Он показал на Дэ Шэна двумя пальцами, потом на свои глаза, и обратно на Дэ Шэна. — Я за тобой слежу. И если снова начнёшь превращаться в тень, я приду с новой порцией лапши и занудных разговоров. Это угроза.

С этими словами он вышел, оставив дверь приоткрытой. Дэ Шэн сидел в наступившей тишине, но на этот раз она не была давящей. Она была мирной. Он посмотрел на учебник по сопромату. Буквы все еще были просто буквами, но теперь они не расплывались. Он снова почувствовал легкий запах лапши и услышал эхо смеха Мао Яна в коридоре.

Это не было «переключением». Это был мост. Хрупкий, но реальный мост обратно в его жизнь. И он понимал, что такие простые вещи, как горячая еда и настойчивая забота друга, могут быть ничуть не менее важными, чем любая миссия в Обители. Возможно, даже важнее. Потому что они напоминали ему, ради чего, в конечном счёте, всё это затевалось. Ради жизни. Простой, шумной, пахнущей лапшой и по-настоящему живой.

Когда дверь закрылась за Мао Яном, в комнате воцарилась тишина, настолько густая, что в ней можно было услышать собственное сердцебиение. Легкое умиротворение от лапши и дружеского общения постепенно испарилось, уступив место привычной, гнетущей тяжести. Дэ Шэн неподвижно сидел на стуле, уставившись в раскрытый учебник по сопромату.

Буквы и формулы на странице снова поплыли перед глазами, но теперь они складывались не в задачи о нагрузках на балки, а в куда более сложную и безответную задачу – как распределить нагрузку на него самого.

«Предел прочности», — механически прочитал он заголовок главы. Предел прочности. А какой у него предел? Сколько ещё ночей в Обители, сколько ещё измененных судеб, подорванных доверий и посеянных раздоров он сможет вынести, прежде чем его собственная психика даст трещину?

Он взял ручку и на чистом поле начал рисовать не схему, а нечто, напоминающее чаши весов. На одной чаше – «Реальность». Учеба, Мао Ян, сестра, которая все чаще звонила с тревогой в голосе, простые человеческие заботы. Эта чаша казалась такой легкой, почти невесомой. На другой – «Обитель». Ответственность за ход истории, тонны прочитанных трактатов, необходимость всегда быть настороже, выматывающие миссии, после которых оставалась лишь горечь и пустота. Эта чаша прогибалась под невыносимой тяжестью.

Как распределить нагрузку? Отказаться от Обители? Мысль вызывала приступ почти физического страха. Это было бы предательством. Предательством по отношению к Мэй Ли, к Ле Бину, ко всем тем, чьи жизни он мог изменить к лучшему. Да и сможет ли он вообще отказаться? Символ на запястье пульсировал, напоминая, что это не работа, которую можно уволиться. Это долг. Судьба.