Страница 65 из 68
И все знают, как Вин решает проблему угроз: он от них избавляется.
Громкий хрип раздаётся, когда я бью его локтем чуть ниже рёбер, заставляя его ослабить хватку настолько, чтобы я смог вырваться. Прежде чем он успевает оправиться от удара, я врезаюсь кулаком ему в живот.
В этот момент я уже не могу сдержать свою ярость. Я краснею, вспоминая всё то дерьмо, которое он когда-либо совершал. От того, которое я видел в детстве, до его угроз в адрес Саутсайд. Всё это нарастает, как снежный ком, и я теряю всякую способность мыслить здраво.
Я снова поднимаю кулак, но на этот раз целюсь выше, наслаждаясь приятным звуком, с которым мой кулак попадает ему в лицо. Через полсекунды кровь хлещет из его носа и стекает по губам, но он всё ещё на ногах, всё ещё готов к драке.
Медленный, дезориентирующий удар пронзает воздух, и он промахивается, но я, чёрт возьми, нет. После отчётливого звука удара, который я только что нанёс ему в живот, воздух вырывается из его лёгких. Я отступаю, глядя на этот чёртов кусок дерьма, который, как я когда-то думал, не способен на ошибку.
— Я тебя, блядь, ненавижу. А если повезёт, кто-нибудь прикончит тебя в тюрьме, и нам всем станет легче дышать, зная, что ты мертвец. И, как бы там ни было, никто не будет по тебе скучать. Ни капельки.
Я в его взгляд на себе ещё на несколько секунд, убеждаясь, что он понимает, что я говорю серьёзно, пока он смотрит на меня, пытаясь отдышаться. Я поворачиваюсь, чтобы уйти, с твёрдым намерением покончить с этим дерьмом, но звук взводимого затвора за моей спиной заставляет меня замереть.
— Я не могу позволить тебе сделать это, — угрожает он. — Я слишком много работал, чтобы построить империю, наследие, и я не могу просто позволить тебе всё это отнять.
Если не считать того, что моя грудь движется в такт дыханию, я остаюсь совершенно неподвижным. Он звучит неадекватно, и я ни на секунду не сомневаюсь, что он нажмёт на курок.
— Если бы ты просто… занимался своими чёртовыми делами, ничего бы этого не случилось, — настаивает он.
У меня есть ответ, но сейчас неразумно его высказывать.
Но люди говорят правду. Когда смотришь смерти в лицо, вся жизнь проносится перед глазами. Но они не говорят, что и будущее тоже.
Я представляю себе жизнь, проведённую с единственной девушкой, которую я когда-либо любил, – с ней в день нашей свадьбы, как я несу её на руках через порог нашего первого совместного дома, как обнимаю её на диване, а трое малышей, похожих на нас, вбегают и прерывают этот тихий момент смехом. Я вижу всё это с ней. Я хочу всё это с ней. Но когда шаги Вина приближаются, и я замечаю отражение пистолета, которым он целится мне в голову, я уже не уверен, что когда-нибудь увижу это.
Мои глаза закрываются, и я пытаюсь с этим смириться, потому что не вижу выхода, но, чёрт возьми, мысль о том, что жизнь закончится прямо здесь и сейчас, причиняет мне адскую боль. Оставить позади Саутсайд, братьев, маму…
— Мне жаль, — говорит он, но раскаяние — единственное, что я не слышу в его голосе.
Ярость, наоборот, я слышу громко и ясно.
Я никогда не молился, но, похоже, сейчас самое время начать. Вот что я делаю — молюсь о чуде, молюсь о том, чтобы Вин передумал.
Хоть немного.
Самую малость.
— Возможно, тебе не захочется этого делать, папочка Уорбакс.
Мой взгляд устремляется на звук голоса, но, потому что к моей голове всё ещё приставлена холодная сталь, я не решаюсь почувствовать облегчение. В дверном проёме, направив ствол пистолета прямо на Вина, стоит Рикки, скрываясь под тёмной лыжной маской и капюшоном. Он также был достаточно сообразителен, чтобы немного изменить голос, чтобы полностью сохранить свою личность в тайне.
— Какого хрена ты так долго? — спрашиваю я.
Его взгляд не отрывается от Вина.
— Можно сказать, мне нравится эффектное появление, — поддразнивает он. — Ты ему уже рассказал?
Я всё ещё немного обеспокоен мыслью, что пуля может пройти сквозь мой череп, поэтому я качаю головой вместо того, чтобы говорить.
— Рассказал мне что? — спрашивает Вин сквозь стиснутые зубы.
— Что ж, позвольте это сделать мне, — начинает Рикки. — Ты не единственный, у кого есть связи. Наша подруга предложила нам свою платформу, чтобы мы могли провести прямую трансляцию твоего дебютного выступления. Помаши в камеру ручкой. Одна прикреплена спереди к толстовке твоего сына, а другая — к заднему карману его джинсов. Они такие крошечные, так что я понимаю, как ты их не заметил. Но одно можно сказать наверняка… никто не пропустил ни единого твоего слова или действия. Весь Сайпресс-Пойнт впервые узрел настоящего Вина Голдена, так что кланяйся, сучка, — добавляет он со смехом.
— Кто ты, чёрт возьми, такой? — рычит Вин. — Назови мне своё имя!
Всё ещё смеясь, Рикки пожимает плечами.
— Всё, что тебе нужно знать, — это то, что я тот человек, чей пистолет приставлен к твоей голове, и у меня очень мало причин не нажать на этот чёртов курок.
Вин не может произнести ни слова, но я слышу его тяжелое дыхание, громкое и отчетливое.
— Я думал, ты успокоишься, — добавляет Рикки. — Но мне пришла в голову мысль. Сегодня вечером тебе самое время рассказать всем о своих грандиозных планах, Вин! Город ведь заслуживает знать, кто может стать его следующим мэром, верно?
Рикки слишком уж наслаждается всем этим дерьмом.
— Зачем ты это делаешь? — тихо добавляет Вин, словно он здесь чёртова жертва.
— Уверен, что людей больше интересует, почему ты приставили пистолет к голове своего сына, — отмечает Рикки.
В отражении я вижу, как Вин опускает оружие, вытирая кровь, стекающую по подбородку.
— Брось его и пни сюда, — требует Рикки.
Вин смотрит на него какое-то мгновение и, вероятно, думает, что на него направлена камера, но в следующую секунду он начинает действовать. Рикки кивает, и я понимаю, что наконец-то можно двигаться.
Я стою там, наблюдая, как Вин медленно отступает к своему столу и в конце концов съеживается по другую его сторону.
— Это, э-э… это совсем не то, чем кажется, — настаивает он. — У всех нас бывали семейные ссоры, которые выходили из-под контроля. Это всего лишь ссора.
Мне совершенно нечего сказать, глядя на него, на этого человека, который был не кем иным, как террористом.
В этом городе.
В нашей семье.
За всю свою жизнь я ни разу не видел Вина таким побеждённым, но сейчас выражение его лица просто невозможно описать. Он плюхается на сиденье и даже не смотрит в мою сторону.
Пять силуэтов, движущихся в темноте прямо у офиса, привлекают моё внимание, и, как и планировалось, я выключаю обе нательные камеры прямо перед тем, как детектив Роби и четверо приведённых им офицеров входят в комнату. Я никогда не видел его лицом к лицу и разговаривал с ним только один раз, сегодня днём. Однако мы с Рикки понимали, что нам, вероятно, понадобится помощь после выхода в прямой эфир в аккаунте Пандоры, и, очевидно, мы поступили правильно, пригласив его.
Роби подходит ближе, и я могу лучше его разглядеть. Он средних лет, смуглый, с проседью на висках и в бороде. В его взгляде читается, что он видел больше, чем большинство людей, и знает об этом городе больше, чем остальные.
Он ободряюще смотрит сначала на меня, а затем на Рикки.
— Дальше я всё возьму на себя.
После этого он делает нечто неожиданное, бросая на Рикки незаметный взгляд, кивая и беззвучно произнося:
— Тебе нужно идти.
Саутсайд сказала мне, что у этих двоих есть прошлое, но, наверное, увидеть всё в деле — это совсем другое. Он явно хочет, чтобы Рикки был вне подозрений, прежде чем его кто-то увидит. Кто-то, кто захочет усомниться в его причастности, а может, и тот, кто захочет его убить — учитывая последствия, которые он мог бы столкнуться, если бы его раскрыли. Тем не менее, зная всё это, он сегодня выкарабкался из этой ситуации.