Страница 6 из 68
Потому что это было чертовски важно, а это значит, что она меня обманывает.
Глубокий вдох. Не выходи из себя.
— Он заставил тебя что-то подписать? — спрашиваю я.
На лице Саутсайд мелькает замешательство.
— Нет, ничего такого.
Когда она на этом останавливается, я чувствую новый всплеск разочарования, не отрывая от неё глаз. Вин вполне мог бы наброситься на неё с той же ерундой про неразглашение, которое он всунул Паркер и Кейси. Он вполне мог бы предположить, что Саутсайд знает мой секрет – а она знает – так что неудивительно, что он решил заставить её замолчать, как и остальных.
— Ты слишком много волнуешься.
Сразу после того, как она это говорит, она выдавливает из себя фальшивую улыбку, и я знаю, что она фальшивая, потому что она снова на грани слез.
— Ты имел полное право испугаться. Я, наверное, довела тебя до инфаркта, когда ты вошёл и увидел всё это стекло.
— И твои сумки. Давай, чёрт возьми, не забудем и о них, — добавляю я, давая ей понять, что и об этом тоже нужно подумать.
Ее раздраженный взгляд на мгновение задерживается на мне, а затем перемещается к потолку.
— Я слишком остро отреагировала, позволила эмоциям вывести меня из себя.
Вот эту чушь она мне сейчас и попытается скормить, хреново притворяясь, что её это не волнует. И, чёрт возьми, я терпеть не могу это хождение на цыпочках.
— Я не смогу исправить то, что сделал мой отец, если не буду знать, с чего начать, Блю.
Ещё одна фальшивая ухмылка, но на этот раз шире.
— Если ты называешь меня Блю, значит, ты раздуваешь из мухи слона.
— Кого ты, блядь, сейчас пытаешься обмануть? Пара шуток не скроют того, что ты плачешь. Или того факта, что из-за слов этого мудака ты была готова сорваться и свалить, даже не подав чёртов дымовой сигнал. Так что, нравится тебе это или нет, тебе придётся выдать мне нечто большее, чем просто чушь.
Ну… ладно. «Медленно и размеренно» у меня всё ещё не получается. Принял к сведению.
Я пытаюсь сохранять спокойствие, но сейчас все мои тревоги срабаьывают. Она пытается отнестись к случившемуся легкомысленно, и это лишь показывает мне, что ей есть что скрывать.
Её взгляд буквально прожигает меня насквозь, но она, кажется, понимает, что я не верю в её слова, не верю в её чушь. В конце концов, это заводит нас в тупик.
Она снова отводит взгляд, устремляя его в потолок. Я не могу прочитать её мысли, но она, чёрт возьми, больше не выдавливает из себя улыбку, а это о многом говорит.
— Ты ничего не сможешь исправить, Уэст. Просто… отпусти это.
Я делаю глубокий вдох, и в моих плечах ощущается невероятное напряжение и разочарование.
Что, чёрт возьми, она не говорит?
— И что, ты думаешь, что на этом мы остановимся? Я должен поверить, что он вообще ничего не сказал? Я должен поверить, что ты просто взбесилась и разбил руку, потому что тебе не понравился салон его внедорожника, или что-то в этом роде?
Не отрывая взгляда от потолка, она вздыхает.
— Чёрт возьми, Уэст! Он просто… он не хочет, чтобы мы были вместе!
Последняя фраза звучит у неё неловко. Как будто она предпочла бы положить руку на горячую плиту, чем произнести эти слова вслух.
— И?
— Что «И?» — резко говорит она, закатывая глаза. — Этот мужик считает меня «южным отребьем». А ты, между тем, его чёртов наследник и всё такое. Сложи всё это вместе, и он не захочет, чтобы кто-то вроде меня портил твою репутацию.
Она решила заставить меня поверить, что именно об этом у них и состоялся разговор, но это не работает.
— Чушь собачья.
Она усмехается, и я вижу, как её переполняет разочарование, но мне плевать.
Ещё одно драматичное закатывание глаз, и она снова смотрит на меня.
— Чёрт, Уэст! Что ещё ты хочешь, чтобы я сказала? Он не хочет, чтобы ты был со мной, не хочет, чтобы мы были вместе и портили твой имидж. Конец истории, — резко говорит она.
От злости моя кровь закипает, а кулаки сжимаются, потому что это ещё не всё. Далеко не всё.
Проходит несколько щемящих сердце секунд, и мы молчим, оказавшись в тупике. В основном потому, что я знаю, что будет нелегко заставить её признаться во всей правде, но она должна это сделать. Единственный способ, чтобы всё это сработало, — это если мы во всём будем опорой друг другу. Во всём.
Еще один её вздох означает, что она закончила говорить, больше не позволяя мне вытягивать из неё больше, чем она готова была рассказать.
— В тот вечер я пришёл выговориться и объяснил, почему напал на тебя при нашей первой встрече. Ты сказала кое-что, что до сих пор не выходит у меня из головы. Помнишь, о чём ты спросила?
В комнате слышно только её сердитое дыхание, вырывающееся из раздутых ноздрей. Однако через несколько секунд я наконец-то слышу хоть какой-то отклик, когда она качает головой.
— Ты сказала, что одного простого разговора было бы достаточно. Всего лишь одного мгновения доверия и откровенности. Это запало мне в душу, и именно поэтому я с тех пор говорю тебе всё честно, — добавляю я. — Ты, мои братья и Джосс — единственные люди на этой планете, которым я доверяю на сто процентов. Я знаю, что ты видела много дерьма, через многое прошла, но мне нужно, чтобы ты знала, что можешь доверять мне.
Она говорит не сразу, но я замечаю что-то, чего она, пожалуй, даже сама не осознаёт. Она дрожит. Конечно, слегка, но я это сразу замечаю.
— Со мной ты в безопасности, Саутсайд. Всегда.
Она снова ничего мне не говорит, но, кажется, она смягчается. Поэтому я продолжаю говорить.
— То, что я спросил, заставил ли тебя Вин что-то подписать, было неслучайно. Я спросил, потому что он уже встречался Кейси до того, как я приехал. Он заставил её подписать соглашение о неразглашении из-за того, что произошло между нами. Потом выяснилось, что он сделал то же самое с Паркер, а это значит, что он вышел на тропу войны, заметая свои и мои следы, но я понятия не имею, зачем. Увидеть её было уже немного странно, но ещё больше – знать, что она недавно виделась с моим отцом. Ситуацию усугубляло то, что она была очень скрытной, каждые несколько минут оглядываясь через плечо.
Саутсайд смотрит на меня с недоверием, и мне остается лишь надеяться, что я добиваюсь хоть какого-то прогресса.
— Он дал взятку, чтобы умаслить Кейси. Полагаю, он сделал то же самое и для Паркер, что объясняет её недавний шопинг. Впрочем, во всём этом есть и светлая сторона. Если можно так выразиться.
Изгиб бровей Саутсайд — первый настоящий признак жизни, который я увидел за долгое время.
— После того, как она подписала соглашение о неразглашении, согласившись молчать о том, что ей известно о Кейси, мы можем спокойно обратиться к доктору Прайор. Мы можем рассказать ей о видео, и Паркер не сможет отомстить.
Саутсайд по-прежнему тихая, но её смягчённое выражение лица даёт мне лучик надежды. Может быть, она наконец-то одумается.
— Я думала, ты рассказал лишь нескольким людям, — говорит она. — Но, тогда как твой отец узнал?
— Я тоже об этом думал. Сначала я подумал, что Кейси могла проговориться кому-то другому, а не Паркер, и это каким-то образом дошло до Вина. Хотя это кажется слишком уж большим совпадением. Он точно знает то, чего ему не следует знать, но…
— Телефоны.
Я бросаю взгляд в сторону Саутсайд, когда она бормочет это себе под нос, погружаясь в мысль, которой она еще не поделилась вслух.
— Что это значит?
— Хантер сказал мне это в прошлый раз, когда я был у него. Он сказал мне не доверять телефонам, и я… я тогда не сообразила, что к чему, но это единственное, что имеет смысл. Это объясняет, откуда твой отец знает о тебе и Кейси. Это объясняет, откуда у него та фотография, которой я поделилась только с Рикки. Я…