Страница 7 из 68
Она замолкает, глядя в пол, когда тяжесть этого откровения обрушивается на неё. Обрушивается на нас обоих.
Неужели Вин действительно зайдёт так далеко? Отслеживая телефонные звонки и сообщения?
Стоит мне только задать себе этот вопрос, как я вспоминаю все его последние тёмные делишки, и в это нетрудно поверить. Этот ублюдок более чем способен, хотя главный вопрос всё ещё остаётся открытым: зачем?
Что он выиграет, если будет за нами следить? Или что он потеряет, если перестанет следить и что-то ускользнет от него?
Я уже принял решение; я ему всё объясню. Он знает, что я видел пост Пандоры, знает, что я в курсе его сегодняшней перепалки с Саутсайд, так что, вероятно, он этого ожидает. Я не буду раскрывать все карты, но ему нужно знать, на чьей я стороне.
На её.
Я всегда буду выбирать её.
Я снова смотрю на руки Саутсайд: они дрожат чуть сильнее прежнего. Это единственный признак того, что она не так уж и сильна, как можно судить по её лицу. Когда я переплетаю её пальцы со своими, её влажный взгляд обращается ко мне.
— Он… угрожал мне.
Эти слова словно пуля, пронзающая кожу и попадающая прямо в моё сердце.
— И как бы мне ни хотелось высказать ему всё это, Уэст... ты не можешь, — добавляет она. Мой взгляд становится жестче.
— Он не может продолжать это делать. Если я не дам ему чётко понять, что…
— Он сказал, что причинит боль Скар.
Эти слова прервали ход моих мыслей, выбив из головы всё, что я собирался сказать. Когда она сказала, что он ей угрожал, я предположил, что он попытается добиться, чтобы её выгнали из школы или что-то в этом роде.
— Он сказал прямо, что заберёт её у меня, — объясняет Саутсайд, встречая мой взгляд отчаянием в глазах. — Но Уэст… он совершенно ясно дал понять, как легко будет заставить её…исчезнуть — заставь нас обоих исчезнуть — если я не буду сотрудничать, — добавляет она тем же дрожащим тоном.
— Сотрудничать?
— Да. — В её глазах читался явный страх, и я его не замечал раньше.
— Что, чёрт возьми, это вообще значит?
Стараясь не слететь с катушек, я делаю вдох и выдох, выдерживая очередную длинную паузу, когда она отвечает очень долго.
— Уэст, честно говоря, мне вообще не следовало тебе столько рассказывать . Если он узнает…
— Я бы никогда не сделал ничего, что могло бы подвергнуть опасности тебя или Скар, — вмешиваюсь я. — Что бы ты мне не рассказала, он не узнает. Даю слово.
Она пристально смотрит на меня. И тут по её щеке наконец скатывается слеза, лишающая возможности не ощутить всю тяжесть того, что она ещё не сказала.
— Я тебе кое-что рассказала, в том числе и о том, что он хотел держать тебя как можно дальше от меня, но он был более конкретным, — наконец признаётся она. — Его указания были не просто разбить тебе сердце. Он приказал сломать тебя.
Я ошеломлён, но, наверное, зря, ведь речь идёт о Вине. Проведя рукой по волосам, я пытаюсь осмыслить всё это.
Я могу сказать вам то, что я знаю наверняка: это последняя капля.
Дело не только в том, что он пытался вычеркнуть Саутсайд из моей жизни, но и в том, что ради этого он угрожал ей и Скар. Я никогда не был большим поклонником Вина, но это лишь подтверждает, что я не просто так ненавижу этого ублюдка.
Со всем, что во мне есть.
— Я собрала вещи не только потому, что мне до смерти страшно, — признаётся она. — А ещё потому, что уйти было бы проще, чем причинить тебе боль и заставить тебя меня ненавидеть.
У меня такое чувство, будто в груди крутится нож. Одно дело знать, что мой отец — полный никчёмный человек, который не может быть нам отцом, и совсем другое — знать, что он будет активно пытаться разрушить мою жизнь, знать, что он способен причинить кому-то физический вред.
— У меня осталось всего два месяца, чтобы полностью покончить с собой, — добавляет она, отчего мой пульс учащается еще сильнее. Я весь краснею, борясь с желанием впасть в ярость.
— Это всё?
— По большей части, но было во всей этой истории что-то такое, что убедило меня в том, что его угрозы были совсем не пустыми. Особенно та часть, где он хотел заставить меня и Скар исчезнуть. Он намекнул, что есть люди, заинтересованные в торгах за нас, и, честно говоря, Уэст, единственное, о чём я могла думать, это все эти пропавшие девушки. Что, если он в этом замешан? — спрашивает она. — Мне, наверное, не положено ничего об этом знать, но, когда я была с Рикки в закусочной, он сказал что-то — слово, которое мне запомнилось.
— Что это было?
Она немного ёрзает, как будто не хочет этого говорить.
— Он упомянул, что слышал, как кто-то бросался термином «груз». Что, если это кодовое обозначение девушек, которых они вывозят из Сайпресс-Пойнт? Что, если он собирается сделать то же самое со Скар? Со мной?»
Я хватаю её, когда её голос дрожит.
— Этого не произойдёт.
— Но откуда ты знаешь? Никто из нас не может быть уверен, что он не выполнит своё обещание, если я не выполню своё, — резко отвечает она. — Я не могу так рисковать, Уэст. Я бы точно не смогла жить, если бы с ней что-то случилось.
Единственное утешение, которое я могу ей предложить, — это обнять её, потому что, учитывая, насколько близки эти двое, я знаю, что не смогу сказать ничего, чтобы успокоить ее.
Я перебираю мысли, складывая воедино детали, зная подробности угрозы Вина, и слыша вслух, в чём, по её мнению, он замешан. Многое ещё неясно, но я твёрдо верю, что Вин способен на те тёмные дела, в которых его только что обвинила Саутсайд. Но на что он точно не рассчитывает, так это на то, что ему придётся действовать через меня, если он хочет добраться до неё.
Вспышка света снаружи заставляет меня отпустить её и выглянуть сквозь жалюзи.
— Это он? Он вернулся?
Моё сердце разрывается на части, когда я слышу, как она его боится.
Я качаю головой.
— Просто Рикки.
Как бы я ни ненавидел этого парня, не думаю, что его присутствие сегодня ночью на страже – плохая идея. Если события пойдут в том направлении, в котором я думаю, мы с ним, возможно, будем нуждаться друг в друге, если собираемся защитить Саутсайд от того, что задумал Вин.
— Не думаю, что смогу сегодня вечером остаться одна, — признается она, и я не могу поверить, что она вообще могла подумать о том, что я собирался уйти.
— Я никуда не уйду.
Её взгляд, полный решимости, не отрывается от меня, и наконец она кивает. Я чувствую её эмоции через всю комнату. Поэтому я резко поворачиваюсь к ней, поднимаю её с пола и крепко обнимаю.
Как и ожидалось, она — комок беспокойства и нервов, от которого мне хочется содрать с отца кожу живьём. Больше, чем мне уже хотелось.
— Я в ужасе, — признаётся она. — За себя. За Скар. — Её слова заглушаются моей шеей. Она прижимается ещё крепче, и я целую её в волосы.
— Завтра тебе установят сигнализацию, — сообщаю я, и она отклоняется, чтобы посмотреть на меня.
— Я не могу позволить тебе это сделать. Это будет стоить…
— К чёрту стоимость, — вмешиваюсь я. — Это произойдёт, согласна ты или нет. Мне понадобится твой ключ, чтобы войти, а потом я побуду здесь после школы, пока ты будешь на тренировке, потому что ты будешь на тренировке, — быстро добавляю я, видя, что она собирается возразить. — Я знаю, что это последнее место, где тебе хочется быть, но нам нужно сделать вид, будто ничего не изменилось. Так что к тому времени, как ты вернёшься домой, всё будет установлено.
Она смотрит на меня в упор. Она хочет сказать ещё что-то, но, полагаю, понимает, что я твёрдо стою на своём. Она ни за что не останется здесь после всего этого, если мы оба не будем знать, что она под защитой.