Страница 28 из 68
Или, скорее, кошмар.
— Роджер, ты видел, куда пошёл тот, кто тебе это дал?
— Думаю, обратно в переулок.
Я выбегаю за дверь, как только он заканчивает говорить, надеясь, что каким-то чудом этот человек всё ещё там. Может быть, ждёт, когда я получу конверт и, не знаю, ответит на мои вопросы.
Потому что, черт... у меня теперь их миллион.
Холодный воздух хлещет меня прямо в лицо, но кого это волнует? Мне нужно знать, кто передал это Роджеру и почему он решил, что я — тот, кому нужно это передать.
Я лишь немного шокирована, обнаружив, что переулок пуст. Но, несмотря на отчаяние, я даже пробираюсь по глубокому снегу, чтобы проверить, что происходит по ту сторону мусорного контейнера.
Ничего.
Никого.
Прежде чем я успеваю всё осознать, мой телефон звонит — приходит уведомление от Пандоры. Вместо того чтобы вернуться в закусочную, где тепло, я быстро открываю приложение и читаю новую публикацию, выискивая подсказки, что, чёрт возьми, сейчас происходит.
* * *
@QweenPandora: Начнём с самого начала: я вернулась, милашки! Извините за этот короткий перерыв, но уверяю вас, порядок восстановлен, и всё снова в порядке. Х ушёл в небытие.
Итак, если вы собираетесь на воскресную прогулку, я советую вам остановиться и внимательно прочитать.
Оказывается, в последнее время усилия моего преследователя стали довольно жестокими: он прибегает к угрозам разоблачения и даже телесных повреждений, если когда-нибудь выяснится, кто именно наполняет вашу жизнь последними местными сплетнями.
Дело в том, что этот трус не учёл, что меня не так-то легко напугать. На самом деле, когда меня загоняют в угол, я не устраиваю истерику. Нет-нет-нет… Я пускаю в ход тяжёлую артиллерию.
Я только что передала важную информацию в руки человека, которому, возможно, требовалось божественное вмешательство, назовём это так. Птичка — да, ты — только не говори, что я тебе ничего не давала. Делай с этим даром, что хочешь, но, думаю, ты знаешь, что мы не можем этого допустить. По меньшей мере, по миллиону причин.
По моим данным, эта информация станет достоянием общественности чуть меньше чем через два месяца. Так что, рассказывать об этом миру или держать это в тайне — решать тебе. Но если у тебя есть план, сейчас самое время воплотить его в жизнь.
Все знают, что я не отвечаю на личные сообщения, но ради тебя и команды я готова сделать исключение на ограниченное время. Похоже, мы с тобой в одной лодке, Пташка.
До скорого, народ!
Ваша П.
* * *
Дыхание сбивается, и я не могу подобрать слов. Что я только что прочитала? Что я только что увидела в этом конверте? Я даже думать не могу.
— Что ты здесь делаешь? — спрашивает Дасти, выводя меня из состояния полного шока. — Тебе звонят.
Я даже не отвечаю на его вопрос. Вместо этого я бегу обратно в закусочную, снимаю звонок с удержания и отвечаю.
— Это Блю.
— Я последовал твоему совету и скачал это приложение, — говорит детектив Роби на другом конце провода. — Есть ли вероятность, что эта маленькая птичка, о которой говорит Пандора, — это ты?
Я киваю, всё ещё запыхавшись и растерянный.
— Да, сэр.
— Так она тебе сегодня что-то передала, да? Что именно?
Я смотрю на конверт, который всё ещё сжимаю в руке, и на долю секунды задумываюсь, не стоит ли ему сказать. Но именно содержимое заставляет меня понять, что мне нужна его помощь. Она нужна всем нам.
— Это доказательство, — признаюсь я.
— Доказательство? Что-то вроде изображения?
— Скорее, плакат.
— Боюсь, я не понимаю.
Как бы мне хотелось этого не понимать, но я понимаю. И Пандора была совершенно права: есть как минимум миллион причин, почему этого совершенно не должно произойти.
— Это предвыборный плакат, — наконец говорю я детективу. — Для Вина. Он… баллотируется в мэры.
Роби на другом конце провода сначала молчит.
— Чёрт. Кажется, теперь мы знаем, почему старый добрый Вин говорил о двух месяцах.
— Вообще-то я не понимаю, — вмешиваюсь я.
Роби вздыхает, и когда он снова начинает говорить, его тон становится мягче, почти сочувственным.
— Я предполагал, что это конфликт северных и южных районов, классовая рознь, но дело не только в этом. Учитывая обвинительный приговор Хантера, Голден не может рисковать тем, чтобы его фамилия ассоциировалась с вашей. У него нет политического опыта, поэтому ему придётся очень постараться, чтобы проявить себя. Да, город знает его как устремлённого бизнесмена, но не более того. Он должен выглядеть безупречным, когда всё это станет достоянием общественности. Это значит, что ему придётся убрать всё, что, по его мнению, может стоить ему карьеры.
— Он хочет контролировать всё и всех, — говорю я в основном себе.
— Что значительно облегчило бы сокрытие возможной преступной деятельности, — рассуждает Роби. — Похоже, я понимаю, почему мне так сопротивлялись, когда я пытался создать оперативную группу. Кто знает, насколько глубоко всё это зашло? Половина нашего отдела, возможно, сидит на зарплате у Голдена.
— Так вы мне верите? — Мой голос дрожит, когда я спрашиваю, потому что я знаю, что ещё не доказала свою правоту в большей степени, чем сегодня утром, но, похоже, он мне верит.
— У нас полно дел, и я ничего не обещаю, но… да, думаю, тут может быть какая-то связь, — наконец говорит он. — Если ты вспомнишь что-то ещё, что может помочь, не стесняйся, звони. Утром, днём или вечером.
Я готова расплакаться.
— Ладно.
Именно это я и планирую сделать. Как только я поговорю с Уэстом, и мы договоримся, чем можно делиться, а чем нет, я расскажу Роби подробности.
— Я буду на связи, но пока береги себя. Если увидишь что-то подозрительное, позвони мне на мобильный. Номер не изменился.
Я киваю и чувствую огромное облегчение.
Может быть, только может быть, у нас есть шанс на победу.
Окончательно.
Глава 19.
Уэст
Затягивая красный галстук на шее, я считаю это одним из немногих полезных навыков, которым меня научил отец. Так что, если он когда-нибудь захочет получить похвалу, это всё, что у меня есть для него.
Новый чёрный костюм, свежая стрижка, и меньше чем через час я буду обниматься с самой горячей девушкой в этом полушарии. Обычно я избегаю этого бала как огня, но в этом году мысль о нём почему-то не вызывает у меня отвращения. Даже не задумываясь, я понимаю, почему.
Это она. Я воспользуюсь любым предлогом, чтобы оказаться рядом с Саутсайд.
Завтра утром я увезу её подальше от всей этой ерунды в Сайпресс-Пойнт. Дюпон-Байю — это словно другой мир, самое спокойное место на планете. Там нам не придётся возиться со школой. Никакого Вина. Никакой Пандоры.
Её пост на прошлых выходных заставил всех сойти с ума, гадая, кто эта «маленькая пташка», о которой она упомянула. Я тоже был одним из них, пока мне не позвонила Саутсайд и не описала содержимое таинственного конверта, который она получила.
И представьте моё удивление, когда я услышал новость о том, что мой продажный отец планирует управлять городом. Как будто у него и так мало власти и влияния. Могу только представить, какие дела он бы вытворял, будь у него в кармане полиция — и, чёрт возьми, почти все остальные. Ему бы сошло с рук всё, и, полагаю, в этом и заключается весь смысл этой выходки.
Теперь всё начинает проясняться — два месяца, которые он дал Саутсайд, чтобы покончить со мной, с соглашениями о неразглашении. Он всегда думал прежде всего о себе.