Страница 29 из 68
Только о себе.
Саутсайд рассказала мне о том, как привлекла бывшего напарника её отца. Она не рассказала ему всего, но всё же первой моей мыслью было, что она облажалась, рассказав всё это постороннему человеку. Но это было до того, как она рассказала мне немного больше о нём: как он вмешался и сделал всё возможное, чтобы смягчить приговор Хантеру, как он был для неё как член семьи, пока её отца не уволили, и их дружба не развалилась. Чтобы всё это сработало, мы должны доверять друг другу. Так что, если она считает, что этот парень говорит правду, если она готова включить его в дело, зная, что на кону безопасность Скар, я должен верить, что она знает, что делает.
Я надеюсь.
Буря домыслов утихла к середине недели. К тому времени люди были почти уверены, что тот, кому Пандора дала это открытое приглашение, никогда не будет раскрыт, поэтому они устали от расследования. Только мы знаем, кто стоит за кулисами, включая Вина, который преследовал городского цифрового осведомителя, выдавая себя за X. Или, по крайней мере, именно он подсказал кому-то эту идею. Теперь, судя по тому, что Пандора передала Саутсайд, можно предположить, что она тоже знает, что это он.
Я смотрю на время: у меня двадцать минут, чтобы добраться до другого конца города. Если я ускорюсь, то успею за пятнадцать.
Проходя мимо комнат братьев по пути к лифту, я вижу, что у обоих чемоданы собраны и ждут завтрашнего дня. Это напоминает мне, что я медлил до последней секунды и всё равно нужно будет собраться, когда я вернусь домой сегодня вечером.
— Я выхожу, — объявляю я.
— Хорошо.
— Мы пойдём следом за тобой.
Я слишком далеко, чтобы знать, кто что сказал, но план — встретиться у школы. Двери лифта закрываются, и как только это происходит, звонит мой телефон. Поскольку это не секретная линия, я знаю, что это не Саутсайд, но я определённо не ожидаю увидеть имя Паркер.
— Дерьмо.
Я смотрю на экран, на девяносто девять процентов уверенный, что переведу звонок на голосовую почту. Но потом вспоминаю, как я её проигнорировал на вечеринке перед Чемпионатом. Потом она пыталась предупредить меня о том, что мой отец увлёкся соглашениями о неразглашении, но я её отшил. Предполагая, что она позвонит, чтобы о чём-то предупредить, я иду против своей интуиции и отвечаю.
— Какого хрена тебе надо?
Она усмехается в трубку, но мне всё равно, что я уже разозлил её в первую миллисекунду этого разговора.
— Извини. Я тебя не отвлекаю, пока ты готовишься к Снежному балу? — ехидно спрашивает она. — Похоже, ты вчера вечером весело играл в переодевалки со своей уличной крысой. У тебя всегда была слабость к бродяжкам.
Видимо, она не пропустила пост Пандоры, посвящённый нашему с Саутсайд походу по магазинам пару дней назад. Она заслужила новое платье на сегодняшний вечер, и мы подумали, что, отправившись в торговый центр в нескольких городах от нас, мы избежим слежки за каждым нашим шагом. Очевидно, мы ошибались.
— Забавно, — говорит Паркер. — Я всегда думала, что ты ненавидишь эти штуки.
Она звучит чертовски резко, но я не говорю об этом. Вместо этого я нажимаю кнопку, чтобы открыть машину, и мои шаги эхом разносятся по парковке.
— Что в ней такого? — спрашивает она. — Ну, да, она симпатичная или что-то в этом роде, но и все остальные девушки, с которыми ты трахался, тоже. Ты выбрал кого-то настолько ниже себя, потому что тебе нужно было поднять свое эго? С ней ты чувствуешь себя... выше?
У меня нет времени на эту ерунду.
— Занимайся, Паркер, своей жизнью. Я вешаю трубку.
— Тебе вообще всё равно? — спешит спросить она, не давая мне закончить разговор.
— О чем ты говоришь?
Она усмехается, и я завожу двигатель, позволяя звонку подключиться к громкой связи автомобиля.
— Я потеряла всё, Уэст — стипендию, друзей. Да, возможно, я облажалась, но ты правда думаешь, что не имел к этому никакого отношения? Ты не думаешь, что есть последствия за то, как ты эмоционально оскорбляешь женщин? За то, как ты пудришь им мозги, трахаешь их, а потом кидаешь?
Выезжая на дорогу, я с облегчением вздыхаю, сдерживая желание повесить трубку.
— Есть ли смысл в этом звонке? Или ты просто тратишь наше время на эту ерунду?
— Ты такой придурок! — кричит она.
— Расскажи мне что-нибудь, чего я не знаю.
Она в ярости. Даже не видя её, я знаю это наверняка. Она из тех, кто ненавидит, когда её гнев достигает десяти баллов, а тот, на кого она его направляет, остаётся спокойным.
— Мои родители выставили дом на продажу, Уэст, — рассказывает она. — Они вывозят меня из этого города, потому что — благодаря тебе и той стерве, которую ты спонсируешь, — они поняли, насколько это токсичное место.
Я смеюсь. Ничего не могу с собой поделать.
— И, полагаю, ты хочешь, чтобы я поверил, что этот переезд никак не связан с банкротством автосалона твоего отца, верно?
Я так её разозлил, что слышу на другом конце провода её тяжелое, сердитое дыхание.
— Иди на хер, Уэст.
— Только после тебя, Паркер.
И тут связь обрывается, и я теряюсь в догадках, что она имела в виду. Неужели новость о её отъезде из Сайпресс-Пойнт должна была вызвать у меня чувство вины? Отнюдь нет. Что касается меня, то эта стерва может уехать хоть на Луну, и мне всё равно. Она сама спилила, чёрт возьми, сук, на котором сидела.
* * *
Блю
— Красный — определённо твой цвет, — сияет Джулс, оглядывая меня в зеркало.
— Я примерила около сотни платьев, и выбор пал на это и ещё на два. Хотя Уэст меня в нём не видел.
Джулс тихонько смеётся:
— Разве его там не было, когда ты его покупала?
Я киваю.
— Да, но когда я поняла, что это то самое платье, я осталась в гримёрке, чтобы он меня не увидел.
Оглядев себя, я нервно вздыхаю.
— Ну, в этом платье ты наверняка снова добавишь «хо» в «хо-хо-хо» сегодня вечером (Прим.: В английском языке обозначение XOXO расшифровывается как «hugs and kisses» (обнимашки и поцелуи), т.е. в контексте данного диалога, имеется в виду, что к поцелуям и обниманиям добавятся и другие действия), — поддразнивает она.
Мой лучший друг — выдающийся человек.
— Как мило, что он взял тебя с собой по магазинам.
Слушая, как Джулс падает в обморок, я разглаживаю обеими руками атлас, облегающий мои бедра, чуть выше невероятно высокого разреза с правой стороны.
— Я просто хочу, чтобы ему не приходилось тратить на меня деньги, — добавляю я, всё ещё оглядывая себя.
— Эй, твой парень — чёртов миллионер. Он может позволить себе купить тебе это чёртово платье, и это не скажется на его семейном бюджете, — поддразнивает она. — Кроме того, я уверена, что ты оправдаешь его ожидания сегодня вечером.
Она отрывается от телефона и подмигивает мне.
— Да, но дело не только в платье. Дело ещё и в вечеринке Скар, и в сигнализации, и в поездке в Луизиану.
— В поездке к его семье, — уточняет она. — И, как я уже сказала, он при деньгах и, вероятно, сделал бы гораздо больше, если бы ты ему позволила.
В этом она права. С его щедрым сердцем он, вероятно, оплатил бы все мои счета за коммунальные услуги, если бы ему представилась такая возможность.
— Я просто не хочу, чтобы он подумал, что я вижу в нём лишь деньги, — добавляю я. — Люди видят его, и они видят знаки доллара. Да, потому что у него богатая семья, но ещё и потому, что он станет профессиональным игроком. Я просто…
— Стой, — перебивает меня Джулс, хватая меня за плечи после того, как отложила телефон. — Ты постоянно так делаешь. Что-то совершенно не связанное с этим вызывает у тебя стресс, и тогда ты начинаешь хвататься за то, что полегче. Что тебя на самом деле беспокоит?