Страница 27 из 68
— Ты чувствуешь себя в безопасности? — спрашивает он.
Я благодарна, что мне не приходится встречаться с ним лицом к лицу, потому что он бы поняла, что то, что я собираюсь сказать, — полная ложь.
— Да.
— Тогда почему ты упомянула, что тебе нужна помощь? — спрашивает он.
— Пожалуй, это прозвучало неправильно. В основном, я звоню только потому, кажется неправильным не делиться тем, что я знаю, если это может чем-то помочь.
Он дышит в трубку, вероятно, не веря ни единому слову.
— Ладно, расскажи. Кто тебе угрожал?
— Отец моего парня, — признаюсь я, набираясь смелости добавить: — Вин Голден.
Роби цинично усмехается:
— Ну, конечно.
Я хмурюсь, услышав его реакцию.
— Что-то не так?
Он вздыхает в телефон.
— Вин Голден — тот, кого мы называем «неприкасаемым». Один из тех, кто вмешивается во многие сферы жизни города, владеет такой его частью, что его власть практически изолирует его от внешнего мира.
На этом он останавливается, и я не уверена, меняет ли это что-то. Может быть, это означает, что он мне не верит, или что он больше не заинтересован в продолжении этого дела, раз ему предстоит столкнуться с Вином.
— Расскажи мне точно, что он тебе сказал, — предлагает Роби.
Я глубоко вздыхаю, моля Бога, чтобы я не ошиблась.
— Ну, он пришёл ко мне домой, попросил меня сесть в его внедорожник, чтобы поговорить — уверена, вы видели это, когда Пандора поделилась этим. Но прежде, чем разговор закончился, он сказал, что если я не расстанусь с его сыном в течение следующих двух месяцев, он заберёт у меня Скар. А потом он сделает так, что я тоже исчезну.
— Он конкретно сказал два месяца?
— Да, — отвечаю я.
— И Пандора написала об этом инциденте?
— Да, — подтверждаю я, кивая, как будто мы сидим в одной комнате.
— У меня есть сотрудник нашей оперативной группы, который следит за Пандорой, но только за конкретной деятельностью. Он никогда об этом не упоминал, а значит, вероятно, решил, что ваша ситуация — это просто обычная бесполезная чушь, которую она публикует. Полагаю, нам стоит присмотреться повнимательнее, — заключает он, и я с этим полностью согласна. Особенно учитывая, что Пандора, похоже, ведёт ожесточённую войну с теми, кто пытается её разоблачить.
— Наверное, это хорошая идея. Я годами отказывалась скачивать приложение, но, по крайней мере, оно помогает предупредить, когда всё идёт наперекосяк, — говорю я с невесёлой усмешкой.
— Держу пари, это так. Но возвращаясь к вашей встрече с Вином, это всё, что было сказано?
Я немного тушуюсь, когда мне кажется, что он относится к этому легкомысленно.
— Он говорил, что мной уже интересуются. Это ведь что-то значит, правда?
Я слышу, как где-то на заднем плане скребётся ручка по блокноту.
— Что-нибудь ещё?
Есть миллион вещей, но я, признаюсь, не уверена, какими подробностями поделиться, потому что до сих пор не знаю, насколько Роби можно доверять. Поэтому, я воздерживаюсь рассказать ему о телефонах, фотографии, связи Вина с Полом и о том, что Уэст подслушал разговор о бухгалтерской книге.
— Кажется, это всё.
Снова звук ручки, царапающей блокнот.
— Хотя, думаю, мы оба согласимся, что мужчине его возраста крайне неуместно видеться с девушкой твоего возраста подобным образом, в этом нет ничего криминального, Блю. Извини. Если честно, я вижу подобное постоянно. Родители с севера возмущены, когда их дети общаются с детьми с юга. Вероятно, здесь то же самое. Особенно учитывая, как Вин, как известно, одержим своим имиджем и имиджем своей семьи.
Эти слова вылетают из его уст, и я сразу понимаю, что это была ошибка.
— Но я не хочу, чтобы ты подумала, что я пренебрежителен, — добавляет он как раз в тот момент, когда я об подумала, что совершила ошибку. — Сегодня тебя услышали, понятно? И если тебе нужно будет что-то ещё мне рассказать, или если что-то пойдёт не так, не стесняйся звонить. Понятно?
Глубокий вдох. Ты пыталась.
— Поняла.
— Ладно. Постарайся насладиться выходными. Я передам Дез, что ты о ней спрашивал.
— Конечно. Спасибо.
Звонок обрывается, и это ни к чему меня не приводит. Роби, наверное, теперь считает меня параноидальной психичкой, но я не могла раскрыть все карты. Не сейчас, когда я всё ещё не уверена, кому можно доверять. Если детектив не так чист, как мне кажется, всё, что я скажу, может дойти до Вина, и нам конец. Пока что мне остаётся довольствоваться тем, что, по крайней мере, хоть кто-то в этом городе сомневается в причастности Вина к пропавшим девочкам.
Это всё, что у нас есть на данный момент.
Глава 18.
Блю
— Мне очень жаль, — говорю я посетителю, которому только что уронила на колени полную корзину хлеба. Могло быть и хуже. Мог бы быть суп или кофе.
Парень не злится, но мне всё равно стыдно. Всё утро, а теперь и большую часть дня, я прокручивала в голове мой разговор с Роби. Не могу поверить, что я действительно думала, что это сработает. Возможно, если бы я могла поделиться всеми подробностями, которые у меня есть, всё было бы иначе, но в данном случае этот звонок был совершенно бессмысленным.
Дядя Дасти смотрит на меня с укором, когда я выбрасываю в мусор, казалось бы, вполне приличный хлеб.
— Ты в порядке?
Я киваю.
— Всё хорошо. Просто чувствую себя немного не в своей тарелке.
— Ты уже готова рассказать мне, что случилось с твоей рукой» — спрашивает он, напоминая мне о порезах и ранах.
— Нет, — я выдавливаю улыбку, забирая бургер и картошку фри, которые он только что подал для одного из моих столиков. Затем я убегаю, прежде чем он успевает задать мне ещё больше вопросов.
— Вот, пожалуйста. Приятного аппетита.
Милая старушка улыбается мне, когда я приношу ей еду, и иду за свежим кофе, чтобы наполнить пустые чашки. Если я буду чем-то занята, возможно, я не буду так много думать.
Над дверью раздаётся звонок, и я вздрагиваю, когда Роджер, один из наших завсегдатаев, входит, шатаясь, опираясь на трость. В руке он держит большой тонкий конверт, и его взгляд устремлён на меня.
— Я думаю, это для тебя, дорогая, — говорит он.
Вытирая обе руки о фартук, я подхожу к нему, совершенно не понимая, что происходит.
— Это для меня?
Он пожимает плечами.
— Так мне сказал молодой человек. Или, чёрт возьми, это была девушка. Кто бы это ни был, он меня до смерти напугал, подойдя ко мне в этой ерунде – в клоунской маске, толстовке с капюшоном, в перчатках. Если подумать, ни дюйма кожи не было видно. Молодёжь сейчас такая странная.
Как бы я ни старалась не позволить паранойе и дальше поглощать мой день, я бы солгал, если бы сказал, что сейчас она не обостряется снова.
— …Спасибо, — говорю я, нерешительно беря конверт из рук Роджера. Он медленно подходит к вешалке, а я остаюсь смотреть на… что бы это ни было.
Моего имени там нет. На самом деле, единственная отметка на нём — жирный тёмный хэштег прямо по центру.
В этот момент у меня переворачивается живот, и мне одновременно любопытно и страшно узнать, что внутри. Он кажется лёгким и таким тонким, что внутри не может быть больше одного листа бумаги, но я не пойму, что внутри, пока не открою.
Зайдя за стойку, чтобы хоть немного уединиться, я ломаю пломбу из сургуча и просовываю руку внутрь. От того, что я вытаскиваю, меня чуть не выворачивает наизнанку, но первым моим порывом было спросить… это вообще реально?
Если это так, то Сайпресс-Пойнт ждёт сюрприз.