Страница 26 из 68
Ну вот, я набрала все цифры. Теперь осталось только позвонить.
Просто сделай это. Быстро. Как будто отрываешь пластырь.
В следующую секунду в моём ухе звенит мелодия, а желудок сжимается в узел.
— Алло? — отвечает старческий, хриплый голос. Голос, которого я не слышала целую вечность.
— Бабушка, это Блю. Извини за беспокойство.
Я слышу где-то на заднем плане скрип старого пружинного матраса, значит, я её разбудила.
— Я знаю, ещё рано. Я бы не звонила, если бы не экстренная ситуация, — объясняю я.
— Он мёртв? — холодно спрашивает она. Достаточно лишь секунды, чтобы понять, что она говорит о Майке, своём сыне.
— Н-нет, — запинаюсь я. — Он жив. Дело не в нём.
Отвратительный звук поражает мои уши, когда она прочищает горло и издаёт хриплый, пропитанный слизью кашель.
— Тогда какого чёрта тебе надо» — настаивает она.
Никаких формальностей. Никаких вопросов о том, как живут в этом мире её трое внуков. Никаких вопросов о сыне, кроме как о том, не умер ли он.
— Я… надеялась попросить тебя кое о чём. Об одолжении.
— Просто скажи это, ладно? — ворчит она, давая понять, что это будет в миллион раз сложнее, чем я думала. Я с трудом сглатываю и закрываю глаза.
— Это о Скар. По причинам, которые я не могу объяснить, ей нужно уехать из Сайпресс-Пойнт, и твой дом — единственное безопасное место, куда я смогла бы её отправить. Так что…
— Она беременна?
Снова застигнутая врасплох, я бормочу что-то невнятное:
— Она… я… нет.
— Ты в этом уверена?
— Конечно, я уверена, — говорю я.
Долгая пауза, такой глубокий вздох, что я понимаю: она жалеет, что подняла трубку сегодня утром.
— Ей сколько, одиннадцать? Двенадцать?
Я закатываю глаза, благодарная, что женщина меня не видит.
— Ей вчера исполнилось пятнадцать.
— Это ужасный возраст, — жалуется она. — Подростки думают, что всё знают, и ни черта не слушают. Нет. Извини. Я ничем не могу вам помочь.
— Бабушка, пожалуйста.
Только когда эти слова вылетают из моих уст, я осознаю глубину своего отчаяния. Умолять женщину принять мою сестру, которая, как я точно знаю, никогда не заботилась ни о чьём благополучии, кроме своего собственного.
Она снова замолкает, то ли обдумывая мой вопрос, то ли придумывая более эффективный способ послать меня к чёрту. Её ненавистный вздох снова шипит мне в ухо.
— Не заставляй меня, чёрт возьми, потом об этом пожалеть, — огрызается она. — У меня в гостевой комнате есть платёжеспособный жилец, и я не собираюсь это менять. Это значит, что Скарлетт будет спать на диване, и они с Хэнком смогут делить гостевую ванную. Если что-то не устроит, уйдёт она.
Хэнк — странный человек, ничем не отличающийся от остальных.
Под одной крышей с моей сестрой.
— …Спасибо, — выдавливаю я из себя. — Не могла бы ты прислать мне название местного школьного округа, когда мы закончим разговор? Чтобы я могла начать процесс зачисления? Скорее всего, я привезу её к тебе в начале следующего месяца.
— Чёрт. Какого хрена твои проблемы сегодня утром стали моими? — говорит она. — Я займусь этим, когда будет время. А сейчас я пойду спать.
И тут в моём ухе раздаётся сигнал. Она повесила трубку.
Когда звонок заканчивается, я смотрю на телефон, и меня тошнит от мысли… ну, обо всём этом. Моя бабушка — единственная, кто будет заботиться о моей сестре, а Скар будет так далеко.
Хэнк.
Я засекаю время и бросаю телефон на кровать. У меня сегодня утренняя смена в закусочной, и мне эта хрень совсем не нужна.
Я собираю волосы в хвост, сбрасываю полотенце и натягиваю бледно-голубую форму, которую буду носить как минимум до трёх часов дня. На улице мороз, поэтому я натягиваю леггинсы, которые сниму, когда доберусь до «Дасти». Я почти закончила, наношу блеск для губ, когда мой взгляд снова падает на телефон. Бабушка Райли — не единственный вариант. Чёрт возьми, она даже не лучший вариант, и я начинаю думать, что знаю, кто это может быть.
Прежде чем я успеваю всё обдумать, я набираю номер полиции Сайпресс-Пойнт и прошу соединить с детективом Роби. Кажется, я уже целую вечность жду ответа, но это, скорее, из-за моего нетерпения. К тому времени, как я слышу знакомый голос на другом конце провода, я уже совсем теряю самообладание.
А что, если ему нельзя доверять?
— Это детектив Роби, — говорит он.
Просто поговори с этим человеком. Ты же его знаешь. Он хороший парень. По крайней мере, раньше был.
— Доброе утро, детектив. Это… Блю. Блю Райли.
Он замолкает на мгновение, и я не знаю, как интерпретировать его молчание.
— Прошло уже довольно много времени, Блю, — говорит он. — У тебя всё хорошо?
Меня так трясёт, что я едва могу держать телефон, слушая на заднем плане окружающие разговоры и шуршание бумаг.
— Я в порядке.
— Несколько недель назад я заходил в закусочную твоего дяди. Он сказал, что ты работаешь у него официанткой.
— На самом деле, собираюсь туда через несколько минут, — говорю я. — Как там Дез?
— У неё всё хорошо — прошлой весной она с отличием окончила Эверли. Судя по её оценкам, первый год у неё проходит отлично. Теперь, когда она уже совсем взрослая, я не часто получаю от нее весточки, — добавляет он со смехом.
— А миссис Роби?
На этот раз он делает паузу.
— Она умерла несколько лет назад. Аневризма. Совершенно неожиданно.
Я сглатываю ком в горле.
— Мне так жаль.
— Ты не могла знать, — рассуждает он. — Могу ли я тебе чем-то помочь, раз ты позвонила мне сегодня утром?
Кажется, я снова в центре внимания.
— Вообще-то да. Я видела ваше интервью в новостях на днях и… подумала, может, мы поговорим об этом. Вы упомянули, что сформировали оперативную группу для расследования исчезновения девушек.
— Да, — говорит он. — Это была тяжёлая борьба, но мы уже добились определённого прогресса. Пожалуй, я всё ещё не понимаю, в чём дело. Вы дружили с одной из пропавших девушек? У тебя есть какая-нибудь информация, которая, по-твоему, может помочь?
Я теряю самообладание, но это будет либо детектив Роби, либо бабушка Райли.
— Кажется, я знаю, кто в этом замешан, — признаюсь я.
Снова гробовая тишина. На этот раз я почти уверена, что это из-за моего смелого заявления.
— Я слушаю.
— На прошлой неделе со мной кое-что случилось. Со мной разговаривал кое-кто и намекал, что у него есть способ заставить меня и мою сестру исчезнуть.
— Это довольно серьёзные обвинения, — говорит он с тревогой в голосе. — Ты говорила об этом инциденте с родителями? Вы подали заявление в полицию?
Если бы всё было так просто.
— Мои родители сейчас… недоступны, и я не пошла в полицию, потому что, честно говоря, не уверена, кому можно доверять. Именно поэтому я и позвонил вам, увидев вас по телевизору. Знаю, что прошло много времени, но…
— Подожди секунду, — прерывает меня он, прежде чем на линии наступает тишина. Затем, примерно через полминуты, он возвращается. — Мне нужно было уединиться, — объясняет он. — А теперь расскажи, кто вам угрожал? Я могу заскочить к нему домой, возможно, привезти его в участок для допроса, но тебе нужно будет подать заявление, прежде чем я смогу что-то предпринять.
— Я не могу этого сделать.
Слова вылетают из моих уст с силой, но у меня есть веская причина. Например, я стараюсь не привлекать к себе внимания, чтобы Вин не увидел повода для ответных действий.
— Сейчас я просто хотела бы рассказать вам то, что знаю я, чтобы вы могли посмотреть, совпадает ли что-нибудь из этого с тем, что знаете вы, и, возможно, это поможет вам, и... возможно, вы сможете помочь мне.