Страница 8 из 34
Завел машину и тронулся с места, сосредоточившись на дороге. Вернувшись, с трудом затащил тяжеленные мешки в дом. Коты встретили меня как долгожданного героя, начав тереться об ноги и громко мурлыкать. Я немедленно насыпал корм в миски, чувствуя странное удовлетворение от этого простого действия.
Разобравшись с покупками и наведя минимальный порядок на кухне, я с удовлетворением выдохнул. Оставалось сделать последний штрих — перенести из машины в дом остатки моих собственных вещей, последний бастион привычного мира.
Я вышел на вечерний воздух, уже остывший после зноя дня, и щелкнул ключом, открывая багажник. Он плавно поднялся, и я невольно улыбнулся. Там, на сером войлоке, как верный пес, дожидался мой дорогой, потрепанный, но бесконечно надежный рюкзак.
Я взял его в руки, ощутив привычную, утешительную тяжесть. Расстегнул главный карабин — внутри царил идеальный, выверенный до мелочей порядок.
Аккуратно свернутые кольцами провода: зарядки для всех мыслимых гаджетов, переходники, несколько заряженных повербанков.
Рядом, в специальных мягких чехлах, лежали мои «инструменты спокойствия»: компактные датчики на все случаи жизни. Не то чтобы они были жизненно необходимы здесь и сейчас, но их присутствие успокаивало, давало иллюзию контроля над непредсказуемым миром.
Чуть в стороне, бережно упакованный в собственный кейс, лежал дрон. Я уже представлял, как подниму его в небо над участком, чтобы с высоты птичьего полета увидеть и осознать свои новые владения, сделать первую карту этой новой реальности.
Я вытащил рюкзак, прижимая его к себе. Пахло городом, дорогой, техникой. Это был запах меня прежнего. Теперь всему этому предстояло переехать под кровлю старого дома, пахнущего котами.
— Ну что, старина, — пробормотал я, захлопывая багажник. — Познакомимся с новыми жильцами.
С этим чувством легкой ностальгии и решительности я хотел понести свой багаж в дом, навстречу новому этапу. Но в этот момент из-за калитки послышался голос.
— Алексей? Алексей Сергеевич?
Голос был властным, ровным и не терпящим возражений. Я обернулся.
На пороге участка стояла женщина. Ей на вид было 39. Одета с безупречной, почти городской элегантностью: темные брюки, белая блузка, легкий пиджак. Чёрные волосы уложены в строгую прическу. В одной руке — дорогая кожаная папка, в другой — ключи от припаркованного рядом аккуратного немецкого седана.
Её лицо было красивым, но с жестковатыми, напряженными чертами. Она смотрела на меня, на мои растрепанные после переноски мешков волосы, на пыльную куртку, и ее взгляд янтарных глаз был оценивающим и… слегка разочарованным.
— Я?
— Конечно, вы, — она сделала несколько шагов по участку, ее каблуки уверенно стучали по дорожке. — Я Ольга. Ольга Викторовна, ваша соседка, и председатель совета СНТ «Рассвет». Ко мне поступила информация о вашем приезде.
— Здравствуйте, — сказал я, чувствуя, как под этим её взглядом снова превращаюсь в провинившегося школьника. Маша была строгой, но эта женщина излучала настоящую, неподдельную власть.
— Здравствуйте, — она кивнула, окинув критическим взглядом дом и участок. — Я пришла представиться и обсудить несколько важных вопросов. Во-первых, соболезную вашей утрате. Ирина Петровна была… яркой личностью.
В её голосе прозвучала легкая, едва уловимая дипломатическая пауза.
— Спасибо, — произнёс я.
— Во-вторых, — она открыла папку, — мне нужно понимать ваши планы на данный объект. У нас в товариществе есть определенные правила. По содержанию участков, по шуму, по санитарным нормам. Приют Ирины Петровны, мягко говоря, иногда эти правила нарушал. Громкие ночные концерты, запахи… В общем нарекания от соседей были.
У меня внутри всё сжалось. Беседа с этой женщиной, да и знакомство в целом, не сулило ничего приятного.
— Я… я только приехал и ещё разбираюсь. Я пока даже не знаю, что буду делать.
— Разумеется, — сказала Ольга, и в ее голосе зазвучало снисхождение. — Вы же городской человек. Вам это всё наверное в тягость. Надеюсь, вы найдете возможность привести дела в порядок и… принять взвешенное решение о будущем данного участка. Чтобы не нарушать покой других жителей.
Она говорила ровно, вежливо, но каждое ее слово было обложено сталью. Она давала понять: ты здесь чужой, ты создаешь проблемы, и лучше бы тебя здесь не было.
— Постараюсь, — сказал я, чувствуя, как нарастает раздражение. Мне не нравился её тон. Не нравилось это давление.
— Отлично, — она закрыла папку. — Я рада, что мы поняли друг друга. Мои контакты есть в правлении. Если что — не стесняйтесь. Всего доброго.
И, кивнув, она развернулась и ушла так же уверенно, как и появилась, оставив после себя шлейф дорогих духов и ощущение ледяного сквозняка.
Я стоял и смотрел ей вслед, сжимая кулаки. Сначала Маша, потом Света, потом Карина, и теперь вот Ольга. Каждая смотрела на меня как на проблему, проект или недотепу.
— Нет. Так не пойдет, — громко сказал я самому себе, возвращаясь в дом и с грохотом кидая вещи на диван.
Я открыл лэптоп и файл с планом. Раньше наследство казалось чем-то, что нужно быстрее продать. Теперь я смотрел на него иначе. Я удалил старую цель и написал новую, большими буквами:
ЦЕЛЬ: НАВЕСТИ ПОРЯДОК. И ВЫЖИТЬ.
Я не знал, как надолго останусь. Но чувствовал знакомый азарт — тот самый, что возникал при встрече с особо сложным багом. Тётя оставила мне не просто дом. Она оставила вызов. И я, Алексей Волков, никогда не отступал перед вызовом.
Снаружи неожиданно залаяла собака, будто специально напоминая, что о прежней тишине и покое можно окончательно забыть. Но я не расстроился, лишь вздохнул и добавил в список новый пункт:
Купить беруши.
*****
Решение «навести порядок и выжить» витало в воздухе бодрящим, но абстрактным лозунгом. Практика, как это часто бывает, оказалась куда прозаичнее.
Начал с малого — с попытки восстановить свой распорядок. Установил на телефон будильник на семь утра. По итогу проснулся в шесть тридцать от того, что Маркиз методично бил лапой по лицу, требуя завтрак. Ритуал с чаем пришлось проводить под аккомпанемент хора нетерпеливых голосов. Коты быстро смекнули, кто теперь источник их благополучия, и стали относится ко мне не как к мебели, а как к важному, но немного тормозному серверу, который нужно периодически пинать для ускорения работы.
После кормления и уборки лотков, последняя процедура все еще вызывала у меня легкий спазм, но уже не шок, я уселся за свой импровизированный командный центр. Открыл удаленный доступ к своему рабочему компьютеру. Экран засветился знакомыми строками кода, и я погрузился в работу на пару часов, пытаясь поймать ускользающее чувство контроля. Но это было сложно. Мысли постоянно перескакивали на список дел: «полить цветы на подоконнике», «проверить, не протекает ли кран», «убедиться что коты ведут себя нормально».
Мой коллега Женя в чате написал: «Лёш, ты какой-то рассеянный. Там всё в порядке?»
Я посмотрел на Маркиза, который устроился на столе рядом с лэптопом и с интересом следил за перемещением курсора по экрану.
«В порядке, — отписал я. — Просто много контекстных переключений.»
«Ага, контекстные переключения — это дорого», — ответил Женя, сразу поняв суть проблемы. — «Смотри, тут в 78 строке модуля API...»
Я углубился в обсуждение бага, как вдруг меня отвлек странный звук. Тихий, но настойчивый скрежет. Я снял наушники. Скрежет доносился из-под дивана. Барсик с упоением точил когти о ножку дорогого, на вид, антикварного кресла.
— Эй! Прекрати! — крикнул я, вскакивая.
Барсик испуганно шмыгнул под диван. Я подбежал к креслу. На тёмном дереве красовались свежие глубокие зазубрины.