Страница 18 из 34
Она медленно, словно хищница, оценивающая добычу, повернулась ко мне лицом. Её глаза пылали холодным азартом и абсолютной властью над ситуацией. А потом она наклонилась ещё ниже, её каштановые волосы, собранные в хвостик, коснулись моей груди. Её губы оказались в сантиметре от моих, её дыхание, тёплое и учащённое, обжигало мою кожу. Я замер, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, готовое вырваться наружу. Я горел изнутри, не в силах вымолвить ни звука, полностью парализованный её напором и своей собственной животной реакцией на него.
Она действовала резко, но с отточенной, почти хирургической точностью. Её пальцы уверенно дёрнули за край полотенца. Ткань послушно соскользнула, обнажив мою полную, отчаянную наготу и такое же отчаянное возбуждение. Её тело и наклонённая голова закрывали происходящее, заключая меня в сладкое неведение в тесный мирок этой комнаты.
Я почувствовал, как её твёрдая, умелая рука обхватила меня. В её прикосновении не было ни намёка на нерешительность или робость — лишь властная, уверенная сила. Её пальцы двигались с точностью метронома, выверяя каждый миллиметр, каждое движение, которым я не мог и уже не хотел сопротивляться. Это была пытка и блаженство, смешанные воедино.
— Только скажи, когда будешь заканчивать, — ее голос прозвучал низко и немного хрипло, но в нем все еще слышались нотки насмешливого контроля. — Не хотелось бы тут все испачкать. Чистота — залог профессиональной репутации.
Я лишь глухо застонал в ответ, моё сознание уже плыло, я был на краю, не в силах вымолвить ни слова. Её пальцы ускорили свой и без того безжалостный ритм, выводя меня на пик. Я чувствовал, как нарастает то самое, знакомое, неотвратимое давление внизу живота, сжимая всё внутри в тугой, раскалённый комок.
— Скоро… я… — с трудом выдохнул я, чувствуя, как окончательно теряю над собой контроль.
В этот самый момент она вновь повернула голову. Её взгляд был пристальным, изучающим, почти научным, будто она наблюдала за самым увлекательным экспериментом. Увидев, как всё моё тело затрепетало в преддверии кульминации, она ускорилась, её движения стали почти яростными, финальными.
И тогда, в самую последнюю секунду, я почувствовал не просто её пальцы. Головка моего члена коснулась чего-то влажного, невероятно мягкого и обжигающе горячего. А потом это нечто окружило его целиком, приняло в себя. Это был её рот, её губы, сомкнувшиеся вокруг меня. Её сладострастная усмешка растворилась в этом действии, превратившись во что-то большее, что-то первобытное и всепоглощающее.
Я не сдержался. С громким, сдавленным стоном я начал кончать. Я чувствовал, как каждый пульсирующий выброс моей долго сдерживаемой, дикой энергии отдаётся в её влажном, принимающем тепле. Она не отстранилась, продолжая мягко, но настойчиво работать рукой, выжимая из меня всё до последней капли, до последнего судорожного вздрагивания, пока мощные спазмы не пошли на убыль, оставляя после себя лишь блаженную, оглушающую пустоту и полное физическое истощение.
Она медленно выпрямилась, и я увидел, как её язык легким, почти небрежным движением облизнул её губы, смывая с них следы моего удовольствия.
— Вот и отлично, — прошептала она, и в её голосе теперь не было и тени насмешки — лишь глубочайшее, животное, почти хищное удовлетворение от проделанной работы. — Ни капли мимо. Аккуратно. Весь стресс вышел. Идеально, я бы сказала.
Она молча протянула мне уже подготовленное влажное тёплое полотенце. Я лежал, совершенно разбитый, пытаясь перевести дух, все еще чувствуя на своей коже жар ее прикосновений и влагу ее рта.
— На сегодня, я думаю, достаточно, — сказала она своим обычным, деловым, почти клиническим тоном, но с лёгкой, новой, хрипловатой ноткой в голосе, выдавшей её собственное возбуждение. — Не перегружать же систему.
Она вышла, оставив меня наедине с бешено стучащим сердцем и абсолютно пустой головой. Процедура была окончена. Границы были окончательно стерты.
Я оделся с трудом, руки все еще дрожали. Когда вышел, Карина ждала меня у ресепшена с бутылкой воды. Она выглядела совершенно спокойной и свежей.
— Ну как? — спросила она, протягивая воду.
— Эффективно, — хрипло ответил я, избегая ее взгляда.
— Я рада, — она улыбнулась. — Так что насчет абонемента?
Я посмотрел на нее. На ее уверенное, красивое лицо. На губы, тронутые легкой улыбкой. И понял, что если скажу «да» сейчас, это будет уже не про массаж. Это будет про что-то совсем другое.
— Мне… нужно сверить графики, — соврал я. — С работой.
— Конечно, — она кивнула, не показывая разочарования. — Вы знаете, где меня найти. Я всегда рада помочь… снять напряжение.
Я расплатился, в этот раз сеанс массажа обошёлся в два раза дороже, но я этого не заметил и почти бегом выскочил на улицу. Вечерний воздух показался ледяным после той жары. Я сел в машину, уронил голову на руль и просто сидел так, слушая, как сердце постепенно успокаивается.
Я чувствовал себя невероятно живым. Карина переступила все границы, но она дала мне то, в чем я отчаянно нуждался — возможность почувствовать себя не неуклюжим IT-шником, а желанным мужчиной.
Телефон завибрировал в кармане.
Снова Света? Маша? Но это было сообщение от Карины. Она прислала мне голосовое. Я с замиранием сердца нажал «play».
Ее голос звучал тихо, насмешливо и невероятно интимно, будто она все еще находилась рядом, у моего уха: «Забыла тебе сказать. В следующий раз, если будет так жарко… мы можем обойтись сразу без полотенца. Для лучшего скольжения. ?»
Я выдохнул. Рука непроизвольно сжалась на руле. Это была уже не игра. Это был ультиматум. Соблазнительный, опасный и невероятно заманчивый.
Я завел машину и поехал домой. Мир сузился до размеров салона автомобиля, где пахло вульгарными мыслями и моим собственным возбуждением. Я понимал, что перешел рубикон. Теперь отступить будет невозможно.
Ответ Карине пришел сам собой, поздно вечером, под аккомпанемент мурлыканья Маркиза. Я набирал сообщение, стирал, снова набирал. В конце концов отправил коротко и с вызовом, который сам себе не мог простить: «Буду свободен завтра.»
Ответ пришел почти мгновенно: «Завтра в 7. Жду.?» Я отложил телефон, чувствуя, как по спине пробежал холодок.
Я назначил свидание. Нет, не свидание. Сеанс. Но сеанс чего — было вопросом.