Страница 14 из 34
— Знаешь, а ты совсем не такой, как кажешься, — вдруг сказала она, задумчиво глядя на меня.
— А каким я кажусь? — поинтересовался я.
— Ну… замкнутым. Серьезным. Ты… ты просто не умеешь расслабляться! Нужно, чтобы тебя кто-то растормошил! — она снова тронула мою руку, на этот раз позволив своему пальцу задержаться на запястье на секунду дольше.
Я почувствовал, как по коже пробежали мурашки. Посмотрел на ее губы… и вдруг её телефон, лежавший на прилавке, ожил и Света побежала отвечать на звонок.
Появилось ощущение, что момент был упущен. Не то чтобы я осмелился бы действовать и, например, поцеловать её, но ощущение потери момента было конкретным.
Обратная дорога прошла в более сдержанном настроении. Я молчал, переваривая произошедшее. Света болтала, но уже без прежней игривости.
Мы подъехали к дому и попрощались, так как она спешила оформлять поступивший с тем звонком заказ.
Перед тем как я вылез, Света сунула мне пакет и сказала:
— Еще раз спасибо мой герой!
Я ответил: «Не за что», и она умчалась.
Первым делом, войдя в дом, проверил температуру в холодильнике — она была уже заметно выше нормы. Старый холодильник не держал холод. Лекарства нужно было спасать.
Проверил время на телефоне — Маша должна была приехать через пару часов, время ещё было. Но, поскольку появилась альтернатива, я решил написать ветеринару и убедиться, что наша договорённость в силе. Она подтвердила, я выдохнул и заглянул в пакет, который дала Света. Там был её домашний лимонад и записка: «Спасибо!» я улыбнулся, прочитав записку, и на мгновение представил, что произошло бы не зазвонив её телефон.
Открутив крышку бутылки лимонада, сделал глоток и почувствовал, как прохлада напитка немного остудила разгорячённое воображение.
Как интересно начался день, — подумал я, с улыбкой на лице, присаживаясь на диван. Мысли крутились вокруг произошедшего в цветочной лавке, но я старался не давать им увлечь себя слишком далеко.
Решив отвлечься от размышлений, я встал и направился на кухню. Первым делом нужно было позаботиться о котах — они наверняка уже проголодались. Открыв шкафчик, я насыпал корм в миски и наполнил их свежей водой.
— Ну что, мои хорошие, пора подкрепиться, — проговорил я, наблюдая, как коты с важным видом подходят к своим мискам.
Пока коты ели, я занялся уборкой лотков. «Чистота — залог успеха, как в коде, так и в жизни», — подумал я, меняя наполнитель. Маркиз, закончив с едой, подошёл и начал тщательно умываться, не упуская возможности продемонстрировать, насколько он независим от человеческих забот. Компот же, более общительный, тёрся о мои ноги, мурлыкая и требуя внимания.
Чуть позже, я вышел на крыльцо. Воздух был чистым и свежим. Где-то вдалеке лаяли собаки, трактор гудел где-то дальше. И тут на дороге возникла строгая фигура. Ольга Викторовна. Она шла неспешной, уверенной походкой, совершая вечерний променад.
Увидев меня, она замедлила шаг.
— Алексей Сергеевич. Как вижу свет еще не включили. Надеюсь, вы не пострадали от неудобств? — её голос был вежливым, но в нем не было ни капли искреннего участия.
— Всё в порядке, — сухо ответил я.
— Прекрасно. Кстати, насчет того забора между нашими участками… он сильно обветшал. Я планирую его заменить на новый, из кирпича. По линии межи, разумеется. Хотела предупредить, чтобы вас не побеспокоил шум работ.
Я посмотрел на старый, покосившийся, но живой забор из штакетника, по которому вился плющ. Мне на ум пришел образ кирпичной стены. Высокой, глухой, холодной. Стены, которая будет отделять меня не только от Ольги, но и от всего этого места, которое сегодня, благодаря Свете, показалось мне не таким уж враждебным.
— Он мне нравится, — неожиданно для себя сказал я. — Старый. Но он… вписывается.
Ольга подняла брови. Она явно не ожидала возражений.
— Он не функционален. Он падает.
— Я его починю, — сказал я, и сам удивился своей наглости. — Своими силами. Не беспокойтесь.
Ольга несколько секунд молчала, изучая меня. А я думал, что вряд ли она только сейчас решила заменить забор, и подобные предложения явно поступали и тёте Ире. А раз забор остался нетронутым, значит, она не соглашалась. И я не стану.
— Как знаете, — наконец произнесла она. — Но ответственность за его аварийное состояние будет на вас. Всего доброго.
Она кивнула и пошла дальше, ее каблуки четко отбивали ритм по асфальту.
Я стоял и смотрел ей вслед. Я только что вступил в противостояние. Незначительное, но важное. Защитил старый забор. Как будто защищал частичку этого мира, который сегодня, сквозь панику и хаос, показал мне свое неожиданное, цветущее лицо.
Я зашел в дом. Маркиз встретил меня на пороге и потёрся о ногу. Я наклонился и погладил его.
— Ладно, старина, — тихо сказал я. — Будем чинить забор? Научишься молоток держать?
Маркиз громко замурлыкал в ответ. Кажется, он был не против.
Телефон завибрировал. Сообщение от Жени: «Лёш, ты где? У нас тут митинг по поводу нового API. Ты на связи?»
Я посмотрел на сообщение, как на послание с другой планеты. API? Методы, endpoints, JSON… Эти слова казались сейчас такими далекими, такими абстрактными по сравнению с нынешними заботами.
Я отправил короткое: «Не здоровится. Подключусь позже.» и отключился. Впервые в жизни я сознательно саботировал работу.
Тем-более с этим шумом за окном пускай и стихшим, я уже не мог сосредоточиться. Поэтому решил заняться физическим трудом — единственным средством, которое хоть как-то помогало усмирить плоть.
Я объявил Маркизу:
— Идем чинить забор. Как и обещали.
Работа была тяжелой. Старые доски гнили, гвозди были ржавые и не хотели поддаваться. Я возился около часа, обливаясь потом, майка прилипала к спине словно надоедливый баг. Но я добился своего — несколько секций забора теперь стояли ровно и прочно.
Я был безбожно грязный, пропахший потом и древесиной, но довольный собой. После я решил принять душ, прежде чем готовить обед. Включил воду, сделал погорячее, и подставил уставшие мышцы под упругие струи. Пар заполнил маленькое пространство, смывая с него напряжение дня.
Стоял, закрыв глаза, и просто наслаждался ощущением чистоты и тепла. Руки сами потянулись к затекшим мышцам спины, и я непроизвольно повторил движения Карины, пытаясь размять узлы. Получалось, конечно, не так профессионально, но было приятно.
А потом перед глазами начали всплывать образы: Света, ее грудь, игриво подпрыгивавшая на кочках, и ощущение ее прижавшегося к моей щеке соска... Я сглотнул, и мои руки машинально опустились еще ниже, скользнув по животу к паху. И тут внезапно скрипнула дверь.
Я замер, думая, что это опять Барсик решил понаблюдать. Но в проеме, окутанная паром, возникла не кошачья морда, а женская фигура.
Это была Маша.
Она стояла, застыв на пороге, с большой картонной коробкой в руках. Её глаза были широко раскрыты от шока. Она явно не ожидала увидеть меня здесь и в таком... виде.
Я инстинктивно прикрылся руками, чувствуя, как кровь бросается в лицо от стыда и дикого смущения. Я был абсолютно голый, мокрый, возбуждённый и совершенно беспомощный перед ее изучающим, острым взглядом.
— Я… — охрипло начала Маша, ее щеки также залились ярким румянцем. — Я звонила, стучала… Дверь была не заперта… Я... я за лекарствами... Я думала, тебя нет дома…
Она говорила быстро, сбивчиво, не в силах отвести взгляд. Её глаза скользнули по моим мокрым плечам, по груди, по упругим струйкам воды, стекающим по животу… и так же быстро, почти испуганно, отскочили вверх, встретившись с моими глазами.
Повисло тяжелое, густое, обжигающее молчание, нарушаемое лишь шумом воды. Я видел, как дрожат ее руки, сжимающие коробку. Видел, как быстро вздымается ее грудь под тонкой футболкой. Видел, как ее взгляд, полный смущения и… чего-то еще, чего-то дикого, запретного и любопытного, снова на долю секунды опустился вниз, явно ниже линии пояса.