#2 Не его золотая девушка (ЛП)

Я знаю, я уже говорила это, но чёрт возьми.

Обнажённый он и правда чертовски великолепен.

— Ты опоздала, — хрипло говорит он. — Я же сказал - десять минут.

Уголок моего рта кривится в улыбке, когда я слышу его голос, полный желания.

Вместо того, чтобы объяснять, что я сначала зашла в свой номер, чтобы снять пальто и оставить сумку, я просто не заставляю его ждать дольше, чем он и так уже ждёт. Я берусь за пуговицу на джинсах и расстёгиваю её, затем расстёгиваю молнию и спускаю ткань с бёдер. Он стоит неподвижно, как статуя, и наблюдает за мной. Затем я стягиваю топ и бросаю его на пол.

Он медленно подходит, и я дышу тяжелее, чувствуя, как его жар разливается по моей коже ещё до того, как мы касаемся друг друга, но потом это происходит, и я вся горю. Кончики его пальцев скользят по кружевному краю моего бюстгальтера к ложбинке, затем он наклоняет голову ниже, целуя меня, а затем ещё раз, прежде чем спустить обе бретельки.

Я не забыла, как всё разрушилось в последний раз, когда я позволила ему всё это. Воспоминание об этом живёт во мне, несмотря на то, что я его простила. Только оно больше не поглощает меня, больше не служит преградой между нами.

Уэст показал мне человека за маской. Того, кто, как и все мы, страдает от душевных ран. Он совершал ошибки, и он это признаёт, но также предпринял огромные шаги, чтобы всё исправить. Конечно, я могла бы вечно держать на него обиду, но это причинило бы вред мне самой. Держаться от него подальше, отрицая то, чего мы оба хотим, в чём мы оба нуждаемся, было бы трагедией.

Его разбитая душа взывает к моей, и, если я не сумасшедшая, я верю, что мы можем стать ключом друг к другу, чтобы стать единым целым.

Его широкие шаги заставляют меня пятиться назад, пока я не прижимаюсь спиной к стене. Я чувствую его тяжелый взгляд на себе даже сквозь темноту, вдыхая его воздух полной грудью, словно не могу жить без него.

— Скажи мне, чего ты хочешь, — говорит он, затаив дыхание, и у меня голова идет кругом, когда в голове проносятся варианты.

— Я… не знаю. Я…

— Скажи мне... чего ты, чёрт возьми... хочешь, — на этот раз говорит он строго, перебивая меня, когда мой ответ недостаточно прямолинеен.

Его глубоко произнесённые слова заставляют мою грудь вздыматься, прижимаясь к его груди. Всё потому, что в этих словах я чувствую его потребность во мне. Это более чем реально. Это осязаемо, это живое, дышащее существо, которое существует в этой комнате вместе с нами.

— Если не можешь мне сказать… покажи, — предлагает он.

Я смотрю на его силуэт, не в силах разглядеть ни единой черты, но его красота запечатлелась в моей памяти. Я услышала его просьбу и знаю, что он говорит серьёзно.

Что бы я ни захотела…

Я поднимаю руки к его гладким, упругим плечам, и когда я их надавливаю, он опускается, пока его колени не касаются ковра. Он опускает резинку моих трусиков и целует меня в низ живота, затем я чувствую, как ткань сползает вниз по бедрам. Я выхожу из них, и ещё один поцелуй касается моего бедра, прежде чем он поднимает его и кладёт себе на плечо. Дальше всё становится туманным.

Звук моего тяжелого дыхания и нехватки воздуха – наш единственный саундтрек. Услышав мой ответ на вызванный им поток удовольствия, Уэст сжимает меня крепче. Его язык проникает в меня, и, отчаянно желая продолжения, я хватаю его тёмные, непослушные волосы, а другая моя ладонь скользит по стене надо мной.

Где, чёрт возьми, он этому научился?

Сосание. Лизание. Сосание.

Теперь у меня, блядь, голова кружится.

Дерьмо.

Он не может быть человеком. Ни за что, и я в этом уверена, потому что именно из-за его магии я только что прокусила себе губу. Достаточно сильно, чтобы почувствовать привкус крови. Тем не менее, я почти не замечаю боли.

Нет ни капли нежности, когда он хватает меня за задницу, прекращая мои извивания. Движения грубые и бесцеремонные. Прямо как он. Почти первобытный стон, который я издаю, говорит о том, насколько дикой он меня заставляет чувствовать. Насколько свободной.

Я почти готова кончить, когда он снова с такой легкостью находит это сладкое местечко, но он отстраняется, и я смотрю на него сверху вниз.

— Тебе придётся подождать, — хрипло говорит он.

Через полсекунды он встаёт, и мой взгляд устремляется вслед за ним. Он поднимает меня в воздух, я обхватываю его обнажённую талию ногами, а затем он опускает нас обоих на кровать, накрывая меня своим весом.

Я борюсь с нетерпением, когда он тянется к тумбочке. Особенно когда он наклоняется, чтобы надеть презерватив. Но, чувствуя, как он глубоко входит в меня, я уверена, что ожидание того стоило. Его руки вжимаются в матрас рядом с моим лицом, и я поворачиваюсь к его запястью, хватаю его, прижимаюсь губами к его коже, просто потому что мне нужно чувствовать его везде. Он тянется к моей шее и целует меня там.

— Такая чертовски тугая, — хрипло шепчет он мне на ухо.

А ты чертовски огромен.

Такой. Охрененно. Огромный.

Его упругие бёдра касаются внутренней стороны моих бёдер, пока он медленно, мощно вращает ими, врезаясь в меня, проникая ещё глубже. Я совершенно не в себе, у меня галлюцинации и всё такое.

— Уэст, — хнычу я, всё ещё прижимая его запястье к своему рту.

Он снова наклоняется к моему уху, и я чувствую тепло его дыхания, прежде чем он шепчет знакомую команду:

— Кончи для меня, Саутсайд.

Какого хрена он это делает? Заставляет моё тело подчиняться его власти?

Какую бы власть он ни имел надо мной, стоит мне услышать эти слова, и не пройдет и десяти секунд, как я снова требую его. И уже не тем тихим шёпотом, что я издавала раньше. На этот раз любой, кто прошёл бы мимо этого номера, точно узнал бы его чёртово имя.

После этого я не могу произнести ни слова, лишь невнятное бормотание, пока затянувшаяся кульминация заставляет мою душу тянуться к нему. Он словно чувствует это, словно часть меня стала его. Потому что, когда он смотрит на меня сверху вниз, я уверена, что этот обмен чувствами был обоюдным.

Его бедра сохраняют устойчивый, контролируемый ритм, но напряжение в его предплечье и спине нарастает, когда я сжимаю их. Он снова наклоняется к моему уху и прижимается к нему губами.

— Блядь.

Он издаёт глубокий стон, и мои глаза закатываются. Я пьянею от звука его тяжёлого дыхания, которое длится ещё долго после того, как он кончает, и его тело замирает на мне. Мы оба не двигаемся с места. Хочется, чтобы этот момент длился как можно дольше.

Моя шея согревается, когда он целует меня там. Долгим, чувственным поцелуем, от которого девушка влюбляется. Но для меня уже слишком поздно. Я влюбилась в него давным-давно.

— Останься со мной, — говорит он мне, уткнувшись в кожу.

Только когда я киваю, соглашаясь на его просьбу, поцелуй возобновляется. Я чувствую, как его некогда бешено колотившееся сердце начинает биться медленнее, ударяясь о его и мою грудь. Словно мы одно целое.

В конце концов, он нехотя немного отодвигается от меня и перекатывается на спину, но это уже совсем не то, что в первый раз. В прошлый рах, как только мы закончили, я помню, как почувствовала тот самый момент, когда этот его переключатель щёлкнул. Но сейчас, лёжа здесь, с его рукой, лениво покоившейся у меня на животе, и прижавшись лбом к его груди, я не беспокоюсь о последствиях.

— Не возражаешь, если я воспользуюсь твоим душем? — спрашиваю я, поднимая взгляд.

— При условии, что ты вернешься сюда через двадцать минут или меньше, — поддразнивает он.