Страница 40 из 63
— Доброе утро, — отвечаю я, чувствуя себя немного неловко, потому что полностью избегала его с того самого разговора. Но его это, похоже, не волнует. Возможно, он понимает, что прощение требует времени. То, что он не слишком настойчив, определённо добавляет ему несколько очков.
Мы идём неторопливо, хотя я знаю, что ему нужно идти в свой класс после того, как он меня проводит, но он никогда не торопится. Те взгляды, которые я замечала, когда шла по коридору одна, теперь стали ещё более пристальными, а это значит, что у Пандоры наверняка будет полно того, что можно использовать, когда она выпустит свой следующий пост.
— У тебя всё хорошо без отца? — спрашивает он.
Я украдкой бросаю на него взгляд и киваю.
— Лучше, чем хорошо, — честно отвечаю я. — От него никогда не бывает толку, он всегда обуза, из-за чего сложнее заниматься домом и заботиться о Скар.
Не могу поверить, что говорю с ним об этом, но, похоже, от него невозможно скрыть правду моей жизни после того, что он увидел. Что есть, то есть. Это я, и, похоже, его это не пугает.
— Вы двое всегда были так близки? — спрашивает он, заставляя меня предположить, что он говорит о моей сестре.
— Всегда. Поскольку наша мама была довольно ветреной, я взяла Скар под своё крыло, когда мы были маленькими. Отчасти, чтобы ей не было одиноко. Отчасти, чтобы мне не было одиноко, — признаюсь я. — Хантер никогда не был домоседом. Он ел и спал дома, а потом проводил большую часть времени с Рикки и другими друзьями.
Уэст кивает, и я всё ещё удивляюсь, как мы можем нормально разговаривать. Когда мы не пытаемся ранить друг друга словами.
— А как насчёт тебя и твоих братьев? Вы трое, похоже, довольно дружны.
— У нас, в общем-то, нет выбора, — говорит он с тихим смехом. — Это особенность тройняшек. Даже в тех редких случаях, когда кто-то из нас злится на другого, мы довольно быстро с этим справляемся.
— Должно быть, это мило. Мы со Скар, как известно, иногда довольно сильно ссоримся. Она хорошая девочка, но и она определённо попадает в неприятности.
В последнее время её мучает имя Шейн.
Уэст замолкает, когда мы заворачиваем за угол и в поле зрения появляется мой класс.
— Те ребята всё ещё её достают? — спрашивает он. — То есть, я знаю, тебе не нравится, что я в это лезу, но…
— Всё в порядке, — вмешиваюсь я. — Моя лучшая подруга, Джулс, весь день за ней присматривала. Детишки всё ещё несут всякую чушь, но никто больше к ней не прикасался. Думаю, на данный момент всё не плохо.
Обсуждение моей сестры между мной и Уэстом до сих пор кажется немного странным, но он, похоже, искренне обеспокоен. Честно говоря, мне немного стыдно за то, сколько раз я так сильно его задевала из-за вопросов о ней.
— Мне жаль, что поступок Паркер так повлиял на Скар. Хотя это и не я публиковал то видео, я знаю, что часть вины всё ещё лежит на мне. Если бы Паркер не пыталась испортить мне жизнь, этого бы никогда не случилось.
Как только он упоминает её имя, она выскакивает из-за угла и замечает нас. Как будто мы вызвали демона. Думаю, это недалеко от истины.
Какой бы разговор она ни вела со своими приспешниками, он резко обрывается, и она окидывает нас с Уэстом взглядом. Взглядом, полным чистой ненависти. Уверена, она замечает, что лёд между мной и Уэстом явно начал таять. Например, я уже не шагаю на четыре шага впереди него, как раньше, и мы явно разговариваем друг с другом довольно мило. Кроме того, я уверена, что она видела пост Пандоры о том, что он провёл ночь у меня дома. Не то чтобы мы занимались чем-то ещё, кроме разговоров, но, судя по репутации Уэста, люди наверняка уже что-то предполагали.
Я вспоминаю его слова о том, как она умоляла дать ей ещё один шанс. Вот почему я уверена, что видеть нас вместе этим утром — это просто убийственно для неё.
— Ты в порядке?
Я поднимаю взгляд, когда Уэст это спрашивает.
— Я в порядке.
Он хмурится и тихонько смеётся:
— Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты ужасная лгунья?
При виде Паркер моё лицо похолодело, но Уэст умудряется вызвать у меня улыбку. Я бросаю на Паркер ещё один быстрый взгляд, и Уэст прослеживает моё движение.
— Даже не беспокойся о ней, — успокаивает он меня. — Она получит своё, как только я во всём разберусь.
Когда он поворачивается ко мне лицом, он снова полностью завладевает моим вниманием, и я не могу оторвать взгляд от его глаз. Их глубокий зелёный цвет всегда завораживал меня. Мой взгляд перемещается на его губы, и мне хочется поцеловать его прямо здесь, на глазах у всех. На глазах у Паркер. Но я знаю, какая это плохая идея. Даже если это единственный способ отомстить ей за то, что она со мной сделала. Ненавижу, что ей так долго всё сходило с рук. Ненавижу, что я обещала Уэсту сохранить его секрет.
— Мне пора на занятия, — тихо говорит он, так тихо, что я едва слышу его сквозь общий гомон других учеников, идущих по коридорам.
Он задерживается в моём пространстве, и мне всё ещё хочется его поцеловать. Только… не из-за того, кто за нами наблюдает, не из-за того, кому будет больно.
Я хочу поцеловать его для себя.
— Увидимся через час, — говорит он с сексуальной улыбкой, напоминая мне, что он не собирается прекращать эту рутину.
Как только он отходит, у меня случается полный нервный срыв. Или, по крайней мере, так я это оправдываю, когда зову его.
— Подожди.
Он оборачивается, бросает на меня любопытный взгляд, и, клянусь, мое сердце готово выскочить из груди.
— К чёрту, — тихо говорю я и делаю шаг вперёд, прежде чем успеваю себя отговорить.
Лицо Уэста тёплое под моими ладонями, когда я касаюсь его, прижимая к себе и приближая его губы к своим. Сначала поцелуй - это просто легкое касание, сладкое, невинное. Но затем, когда всё его тело подаётся впредёд, он становится глубже, превращаясь во что-то гораздо большее. Во что-то гораздо более горячее, чем, думаю, мы оба ожидали.
Когда прохожие обращают на это внимание, начинается улюлюканье и вой. Вскоре он становится оглушительным, но мне всё равно, видят ли они. Я знаю только, что вкус и запах Уэста чертовски хороши. Как сладкий сон. Как и всегда.
Моя поясница согревается, когда его руки касаются меня, и я знаю, что не ошибаюсь в ощущении чувства собственничества и власти в его прикосновениях. Надо признать, это ощущение вызывает привыкание – ощущать себя прижатой к его крепкому телу, чувствовать себя в безопасности, желанной.
Мы отрываемся друг от друга, но продолжаем оставаться в личном пространстве друг друга. Мне, например, чертовски трудно отстраниться от него, и я чувствую, что он испытывает ко мне такое же влечение.
— Чёрт возьми, Саутсайд, — стонет он.
Мое лицо еще больше теплеет, и я покусываю уголок губы, когда улыбаюсь, немного сдерживая его.
«Чёрт» — это правильное слово.
Он отступает, не сводя с меня глаз, и я клянусь, этот поцелуй всё изменил.
— Я буду здесь после звонка, — обещает он, пожирая меня взглядом.
Я киваю, но не могу вымолвить ни слова, когда он уходит. Наконец, собравшись с мыслями, я направляюсь к двери класса, но не упускаю из вида ненавистный взгляд Паркер. Она по-прежнему не может оторваться от меня, как и прежде.
И хотя я не целовала Уэста, чтобы её разозлить, я всё ещё надеюсь, что это убило её изнутри. Вид меня с тем единственным парнем, которого она хочет. С тем единственным, которого она никогда не получит.
Слова одной из её приспешниц как нельзя лучше подходят к этой ситуации, и я улыбаюсь, думая об этом про себя.