Страница 15 из 63
— О Кейси. От Кейси, — уточняю я, прежде чем они успевают спросить, кто, чёрт возьми, мог рассказать Паркер Холидй хоть что-то.
Их немедленная реакция? Тишина. Затем оба садятся, чтобы подумать: один в кресло у окна, другой на пол, прислонившись спиной к стене.
— Чёрт, — вздыхает Стерлинг, наконец понимая.
— Если я расскажу, что это она слила видео, то она расскажет всем, что знает обо мне и Кейси. Начиная с отца Кейси.
Оба понимают, почему именно это было бы для меня дерьмово.
— Чёрт, — повторяет Стерлинг.
Мы сидим так некоторое время, не произнося ни слова, пока они осознают весь масштаб всей этой хреновой ситуации. Дэйн ёрзает на стуле и полностью завладевает моим и Стерлинга вниманием.
— Ты была не единственным, кто рано узнал, какой на самом деле Вин. Мне было десять, — признаётся он. — Это случилось, когда он нанял няню, чтобы она присматривала за нами, пока мама уехала домой в Байю на неделю.
Он сверкает невеселой ухмылкой.
Я помню ту неделю и «няньку», которую нанял наш мерзавец-отец, чтобы мы не мешались ему, пока он слонялся без дела, абсолютно ничего не делая.
— Однажды ночью я не мог заснуть и встал за водой. По пути на кухню я услышал странные звуки, доносившиеся из одной из ванных комнат, — продолжает Дэйн. — Не раздумывая, я вошёл и услышал их. Он наклонил её над раковиной, спустив штаны до щиколоток.
Не то чтобы меня удивляло, что у Дэйна своя история. Видимо, я не единственный, кто решил защитить остальных от того, что мне известно.
— Он и тебя мороженым подкупил? — спрашиваю я полушутя-полусерьезно.
— Нет, пятьдесят баксов и упоминание о том, что за неделю до этого мама угрожала передозировкой таблеток. Он сказал, что если я на него настучу, она, возможно, сдержит своё обещание.
— Какой придурок будет говорить своим детям такие вещи?
Дэйн пожимает плечами, прежде чем ответить на мой вопрос:
— Только Вин Голден.
Никто из нас с этим не спорит.
— Какой же он мерзкий, — усмехается Стерлинг. — Я никогда не заставал его за этим занятием, но даже за большие деньги я бы не поверил, что он когда-либо был верен. Человек с таким эго просто не может быть семьянином.
Мы снова замолчали, и мне вдруг становится интересно, вспоминают ли они наше детство, полное неудач. Да, с деньгами было легче игнорировать некоторые неприятные моменты, но эти взлёты всегда перемежались довольно нездоровыми падениями, которые ни один ребёнок не должен видеть.
— Итак, какой план? — спрашивает Дэйн. И я замечаю, что он не спросил, в чём заключается мой план. Теперь, когда они знают правду, они сделали её и своей проблемой. Я пожимаю плечами, чувствуя себя одновременно и разгневанным, и побеждённым.
— Чёрт возьми, если бы я знал.
— Нам нужно докопаться до сути лжи Вина и уладить все эти отношения между тобой и Саутсайд, — говорит Стерлинг, но тут же переводит взгляд на меня. — Если только… ты всё ещё думаешь, что вытянул из Вина всю правду.
На мгновение я задумываюсь о том, как он манипулировал всеми нами на протяжении многих лет. Как бы легко ни было поверить, что я всё это просчитал, теперь дело не только в том, что я знаю, на что способен Вин. Той ночью в Саутсайд я кое-что увидел, и я знаю, что почувствовал, когда прикоснулся к ней.
Одно это заставляет меня отбросить все свои теории, потому что я не могу убежать от реальности — я хочу эту девушку. Может быть, даже больше, чем правду. И это заставляет меня думать, что даже если мы никогда не узнаем всю историю, я, пожалуй, просто скажу: «К чёрту всё».
Если, конечно, мне когда-нибудь удастся заставить ее меня выслушать.
— Я пытался поговорить с ней сегодня, но ничего не вышло.
— Ни хрена себе, Шерлок, — смеётся Дэйн. — Она думает, что ты выложил видео, на котором она задирает задницу, по всему интернету. И после этого ты ждёшь, что он так просто поговорит с тобой?
— Давайте будем честны. Ракурс был не таким уж и неудачным, — Стерлинг наклоняет голову, отвлекаясь и представляя себе Саутсайд на кадрах.
— Серьезно, сукин ты сын? — Он игнорирует меня и обороняется, когда я швыряю в него пакет со льдом. — Ты смотрела все это гребаное шоу, не так ли? — спрашиваю я.
— От начала и до конца, — признаётся он. — И, если бы никто не упомянул, что ты там тоже участвуешь, поверь, я бы даже не заметил».
Я сдерживаю смех — первый за последние дни, который вот-вот меня покинет. Никому на свете, кроме этих двух засранцев, не могла бы сойти с рук даже мысль о Саутсайд в таком свете.
Просто спросите Остина, как у него дела сейчас.
— Просто говорю. Она чертовски горячая, — добавляет он, снова испытывая меня.
— Нам нужно сосредоточиться, — вмешивается Дэйн. — Просто сказать Саутсайд, что за утечкой стоит Паркер, — отпадает, потому что тогда тебе придётся объяснить ей, почему ты не можешь её сдать, — бормочет он, останавливаясь, чтобы подумать.
Много всего нужно проработать. Много деталей, которые ещё не раскрыты. Эта мысль возвращает меня к Рикки и его неопределённому комментарию.
— Тебе придётся начать с малого, — заключает Дэйн, прерывая мои мысли. Мой взгляд устремляется к нему.
— Начать с чего-то меньшего, чем… разговор? — спрашиваю я, выгнув бровь. — Потому что для меня даже этого, блядь, мало.
Я никогда особо не задумывался о том, как подойти к девушке, поэтому могу признаться, что здесь я в замешательстве. Хотя единственная девушка, на которую Дэйн когда-либо обращал внимание, — это Джосс, я считаю, что его опыт деликатного подхода к женщинам намного превосходит мой. Обычно я использую подход, который мама называет «слоном в посудной лавке».
Врывайся с безрассудной энергией. К черту всё. Переходи к следующему.
— Тебе нужно быть скромнее, — отвечает он. — И не поддавайся искушению загнать девушку в угол, когда ты теряешь терпение, Уэст. Серьёзно. Насколько ей известно, ты виновен. Во всём.
Он меня хорошо знает. Терпение для меня так же важно, как и такт. Ни того, ни другого у меня нет от рождения.
— И ещё, можешь помолиться, чтобы она тебя не пнула, пока ты разбираешься с этим. У этой девчонки очень бойцовский характер.
Я невольно улыбаюсь. Он не ошибается.
Я обдумываю всё, что они сказали, всё, что сегодня стало известно, и понимаю, что мне предстоит нелёгкая работа. Дело в том, что в Саутсайд есть что-то такое, от чего невозможно отказаться.
Она меня ненавидит, я понимаю, что у меня, скорее всего, нет никаких шансов что она снова со мной заговорит, я полон решимости попытаться.
Всё потому, что это ощущается по-другому. Она первая девушка, которую я не могу выкинуть из головы, и… это должно что-то значить.
Должно.
Глава 8.
Блю
Неизвестный абонент: Мы можем поговорить? Пожалуйста.
Блю: Зависит от того, кто это…
Я отложила телефон и смыла остатки мыльной воды с кружки Скар из-под какао, как раз когда пришло очередное уведомление. Но на этот раз, взглянув на экран, я сразу почувствовала тошноту.
Неизвестный абонент: Это Уэст.
Мои руки начинают дрожать, когда я пролистываю меню, нависая над опцией «заблокировать». Я прекрасно понимаю, что должна была нажать её уже давно, но это оказалось не так просто, как я ожидала. Итак, один глубокий вдох, и всё готово. Уэст больше не может вторгаться в мою жизнь, когда ему вздумается, и любой шанс на разговор пропал.
Помогает мне воспоминание о царапинах и синяках, которые теперь красуются благодаря ему на лице и руках моей сестры. Каким-то чудом она уснула, но до этого мне не удалось вытянуть из неё ни единой детали о сегодняшнем дне. Кем бы ни были эти ученики, она их боится. Настолько, что даже не называет их имён. Ни единого.