Страница 12 из 63
— Блядь!
Я с безрассудной самоотдачей швыряю шлем в стену, и он с грохотом падает на пол. Звук эхом разносится по всей раздевалке, пока я расхаживаю между шкафчиком и скамейкой, пытаясь хоть как-то снять напряжение, но безуспешно. Потому что, что бы я ни делал, я не могу исправить то, что сам испортил.
Я никогда не позволял ничему вставать между мной и футболом. Сегодня днём я подвёл всю команду. Разочарованный и злой на себя, я издаю рычание, эхом разносящееся по раздевалке, когда последние из моих товарищей по команде покидают её. Остались только я и мои братья, и я уверен, что их молчание временное.
— Это как-то связано с тем, по какому вопросу тренер хотел с тобой поговорить перед тренировкой? — ровным голосом спрашивает Стерлинг, опускаясь на скамейку, всё ещё в форме.
— Просто оставь меня в покое, чёрт возьми, — ворчу я, борясь с желанием ударить кулаком по шкафчику.
Разговор, о котором он только что спросил, — это совсем другая история. Судя по всему, доктор Прайор пытается выудить информацию о видео, которое меня просто бесит. Мораль его лекции была в том, чтобы я держал свой член в штанах и не совался в сомнительные дела. Он не подозревает, что Прайор так просто не сдастся, а значит, мне следует ожидать, что она будет поджидать меня, когда я испорчу что-нибудь ещё.
С моим везением, пройдет несколько дней, прежде чем она получит то, что ищет.
Сердце колотится, поэтому я сижу и тщетно пытаюсь успокоиться.
«Всё катится к чертям», — признаюсь я, чувствуя себя подавленным под тяжестью всех этих событий. Но больше всего я чувствую вину.
На втором месте — беспокойство и сожаление.
Чувствую, как оба моих брата пристально смотрят на меня, но молчу. Честно говоря, я не могу об этом говорить. Джосс знает лишь то, что знает, потому что прошлой ночью я был на грани срыва, переполненный эмоциями, которые не знал, как направить. С тех пор мало что изменилось, но теперь, когда я увидел Саутсайд, когда увидел, какой ущерб был причинён, именно это поглощает меня — образ её ненависти ко мне всем сердцем.
Я чувствовал себя слабаком, гоняясь за ней, зная, что она никогда не послушает, что я скажу. И всё же я не мог остановиться. Вот что она со мной делает. Сводит меня с ума. Заставляет мой разум подчиняться моему чёртову сердцу.
Блядь. Просто послушайте меня. Я рассуждаю, как грёбанный поэт. Это совершенно новый уровень низости.
— Ты же знаешь, что можешь поговорить с нами о всякой ерунде, да? Типа… о чём угодно, — напоминает мне Дэйн.
— Могу. Но не хочу.
— Ладно. Будь придурком, — добавляет Стерлинг со вздохом. — Можешь действовать предельно жёстко, если хочешь, но мы пытаемся тебе помочь, Уэст.
Он стоит, возвышаясь надо мной, пока я сижу.
— Что бы ты ни скрывал от нас, это не настолько плохо, чтобы мы перестали тебя поддерживать.
Когда они достают сумки из шкафчиков, начинается суматоха, и я остаюсь один. Что, кажется, и уместно. Как бы мне ни хотелось свалить вину на кого-то другого, я сам во всём виноват. Во всём. Так или иначе.
Если тренер меня найдёт, он начнёт жаловаться на то, как я сегодня всё испортил на тренировке, поэтому я решаю, что пора уходить. Я заглядываю в шкафчик лишь для того, чтобы снять футболку и щитки, беру спортивную сумку и ухожу в одних школьных штанах, футболке и бутсах.
Как только я распахиваю двери, чтобы выйти из здания и спуститься по тротуару, меня обдаёт прохладой. Чертовски холодно, вот-вот пойдёт снег, но я не накидываю пальто. На самом деле, это помогает, давая мне возможность сосредоточиться на чём-то, кроме того, чтобы быть неудачником.
Открыв машину, я впускаю Дэйна и Стерлинга, но сам не тороплюсь. Очевидно, что я порчу им настроение, так что, думаю, что им не помешает небольшой перерыв. Мне тоже он, в общем-то, не помешает. Судя по постоянным вопросам, которые мне всё время задают.
Вопросы про видео.
Вопросы про то, что, чёрт возьми, со мной не так.
Некоторые говорят мне, какой я мудак. И под «некоторыми» я подразумеваю Джосс. Она единственная, у кого хватило смелости сказать мне это в лицо.
Я так сосредоточен на всей этой ерунде, что слышу шаги за спиной только за полсекунды до того, как обернуться. К этому моменту человек, быстро приближающийся сзади, уже почти настиг меня.
Конечно, это последнее дерьмо, которое мне сейчас хочется видеть.
Рикки подходит ко мне, и я уже достаточно натерпелся от таких "крутых парней", чтобы понять, что пора бросить спортивную сумку и взять себя в руки. Этот взгляд говорит мне, что это не дружеский визит.
— Хороший день, Голден?
Его голос отрывистый, а взгляд такой, будто он готов прикончить меня на месте. Я узнаю его, потому что это тот же взгляд, который я бросил Остину сегодня за обедом, когда он решил, что неплохо было бы потусоваться Саутсайд.
— Что, чёрт возьми, тебе надо?
Я хочу, чтобы твоя сучья задница истекала кровью на этом тротуаре за то дерьмо, что ты вытворил. — Он делает несколько шагов ближе, возможно, ожидая, что я отступлю, но я не отступлю ни перед кем.
Я сжимаю кулаки по бокам и не моргаю.
— Знаешь, почему я ненавижу богатых придурков в этом городе? Потому что для вас, придурков, всё — расходный материал. Деньги, дома, машины, люди, — добавляет он. — Но вот тут-то ты и облажался. — Он улыбается, но в его улыбке — ярость.
Чёртов псих.
— Ты увидел Блю и подумал, что она лёгкая добыча, — рассуждает он. — Ты подумал, что она просто какая-то бедняжка с юга, у которой никого нет. Дело в том, что ты не рассчитывал на моё присутствие в этой чёртовой ситуации. Но уверяю тебя, я — всё, что ей нужно, чтобы поставить на место богатое ничтожество вроде тебя.
Он оглядывает меня с ног до головы, словно думает, что легко справится со мной, но понятия не имеет, как сильно я жажду этого. Честно говоря, я ждал этого шанса с тех пор, как впервые увидела его с Саутсайд. С тех пор, как впервые увидел, как он на неё смотрит. С тех пор, как понял то, о чём она, пожалуй, даже не догадывается.
Он все еще любит ее.
— Если есть что-то, что ты должен обо мне знать, Голден, так это то, что я не слишком хорошо отношусь к людям, которые вмешиваются в дела моей семьи.
— А я не слишком хорошо отношусь к людям, которые нападают на меня и говорят всякую ерунду. Так что, похоже, у нас обоих проблемы.
Кивнув, он слегка улыбается.
— Не позволяй деньгам на твоём банковском счёте внушить тебе, что ты непобедим. Думаешь, твой отец — крутой парень? — Он делает паузу, качает головой. — Нет… единственный ублюдок в Сайпресс-Пойнт, о котором тебе стоит беспокоиться, — это я.
Невысказанная ярость, которую я копил все выходные, снова нарастает, но не только из-за него. Я злюсь, что позволил всему зайти так далеко. Злюсь, что девяносто пять процентов того, что только что сказал этот мудак, — правда.
Я всё ещё хочу, чтобы он истекал кровью, но не по рациональным причинам.
Я хочу этого, потому что знаю, что Саутсайд сейчас не так уж недосягаема для него, как она недосягаема для меня. Я хочу этого, потому что знаю, что он уже трахал её раньше. Я хочу этого, потому что, появившись здесь сегодня, он будет выглядеть для неё чёртовым героем, а я — злодеем.
Снова.
Холодно настолько, что видно, как из наших ртов вырываются облачка пара от нашего дыхания, но я весь горю, готовый взорваться. Он прищуривается, и я знаю, он видит, что не переубедил меня, не напугал до полусмерти. Если уж на то пошло, он разжёг во мне новый огонь, дал мне возможность выпустить пар.