Страница 94 из 265
- Да. Забыл снять серёжки и хвостики. Говорю, я Серёжа, а мне отвечают, девочка, не хулигань, прекрати о мальчиках думать! – девчонки засмеялись. – Назвалась Сашей Дальченко, отправили комиссию проходить.
- Ничего удивительного, - сказала Вера, - у нас не смотрят, если скажешь, что девственница. Пощупают сверху, если подозрение или вопрос, пальпацией проверят, и то, к своему врачу отправят, через запись.
- Что тебе сказали? – заинтересовалась Алина.
- Сказали, чтобы бросала голодать…
- А ты голодаешь? – быстро спросила Ника.
- Бывает, - огласился я, - маме должны были аванс дать, но что-то я не вижу перемен. Ника кивнула.
- А, - продолжил я, - сказали, позднее развитие у меня, молочные железы и матка едва прощупываются.
- Матка? – засмеялась Алина. – А я говорила, что она у тебя есть!
- Так что, Саша у нас омежка? – удивилась Вера.
- Саша у нас настоящая альфа, - вздохнула Ника, - может, не мальчик альфа ещё, но очень скоро им станет.
Спектакль мы отыграли на «ура». Те, кто не задействован был, кричали и хлопали так, что мы еле слышали себя.
— Это моя добыча! – ревел Шер-Хан.
— Это мой брат! – сказал Балу.
— Это мой брат! – сказала Багира, закрывая собой Малыша. На мне был чёрный костюм, типа как у ниндзя, с длинным хвостом, ушки на голове. Балу тоже в коричневом трико. На этом первый акт заканчивался. Второй был весь о хулиганстве Маугли, его добыче кинжала, потом огня:
- Мы с тобой одной крови, ты и я!
Вообще, пьеса будет из четырёх актов. Нападение рыжих волков, где Маугли будет прыгать со скалы в поток, а за ним волки, нападение бандерлогов, и последний, битва Маугли с Шер-Ханом, и любовь Маугли. Решили, что влюбляюсь в Нику или Алину, кто будет свободен.
Егор обещал сделать фильм и показать худсовету школы. Вдруг наши костюмы слишком вольные.
Малыш запальчиво крикнул, что, если заставят одеваться, пусть играют без него.
- Голого короля не думали ставить? – поинтересовался кто-то женским голосом.
Пришла Алла Сергеевна, привела Ромку, отточить своё мастерство. Я пошёл переодеваться. Настроение резко упало.
- Ты куда? – зашла Ника.
- Домой, - грубо сказал я, снимая костюм Багиры.
- У нас же сейчас тренировка!
- Не могу видеть эту рожу! – отвернулся я.
- Ты что, ревнуешь? – спросила Ника.
- А что, уже пора? Вы очень хорошо смотритесь на сцене, может, и в жизни так?
- А твоё какое дело? – разозлилась Ника. – Я в твои дела не лезу! Видела, как ты лижешься с Мишкой! – я покраснел.
- Не в этом дело, Ника! Неужели ты не видишь его полого характера?
- Не нравится, не смотри. На самом деле, его на «Маугли» не будет, «Принц и нищий» без него обойдётся, к «Золушке» не подпустим, если не хочешь! Видишь, всё для тебя делаем! А ты потерпеть не можешь полчаса! Он больше не будет здесь находиться, слишком самоуверенный.
- А ты… - я прикусил язык. На самом деле, кто я такой, для Ники? Голодранец, которого она пригрела, одела, обула, накормила, а приживалка теперь бунтует. Я густо покраснел.
- Ника, я, наверное, верну всё, что ты мне дала, и заплачу, что съел… - хлесь! С одной стороны. Хлесь! С другой стороны. Как они это делают? Почему я не смог увернуться?
- Ты! Какое право ты смеешь меня так оскорблять?!
- Ника! Хочешь, на колени перед тобой встану? Ножку поцелую? Только…
- Не надо, Сашенька! – ника вдруг обняла меня, прижала мою голову к своей груди. – Поздно… Давай, забудем всё, что наговорили здесь? Я выгоню сейчас Ромку, побудем здесь, и пойдём ко мне, ладно?
Про «поздно» я ничего не понял, про Ромку сказал:
- Ладно, пусть поскачет со шпажкой, я не против. А что там за шум? – на самом деле, за ширмой шумели, наш скандал никто не слышал. Оказывается, ребята шумели по поводу спектакля. Алла Сергеевна сомневалась, что его разрешат показывать на школьной сцене.
- Что мы будем спорить? – завершил спор Егор Николаевич. – Я смонтирую фильм, покажем вашему худсовету. Если не понравится, будем выступать здесь, для детей.
- Опять двадцать пять! Егор! Мы хотим оградить детей от всего этого, а вы собрались приглашать детей в подвал, и показывать это!
- От чего оградить? От Маугли? А фильмы, мультфильмы? Тоже запретите?
— Это не мне решать. Я только хотела вас предупредить. Лично я только за.
- Ваша пьеса о Ромео и Джульетте нисколько не менее эротична, чем про диких зверей. Дети влюбляются, целуются!
— Это Шекспир! – возмущённо воскликнула педагог.
— Это Киплинг! – воскликнул руководитель детского клуба. Помните?
- Я помню, Егор, всё-таки я учитель литературы.
Ника подошла к Ромке и что-то ему шепнула. Ромка кивнул, и ушёл.
- А где Рома? – спросила Алла Сергеевна.
- Ушёл домой, - пожала плечами Ника, - сказал, надоело слушать ваши споры. А спектакль получился просто замечательный, мы все хотим в нём играть.
- Хорошо, - кивнула педагог, - я подумаю. Занимайтесь.
Мы переоделись в экипировку для занятий, сегодня решили немного отработать реальный бой на шпагах.
Против меня встал Колька, показывал мне слабые места в моей защите, как легко он может сквозь неё проникнуть, не напоровшись на моё оружие. Я думал, мне будет легче справиться с ним. Девчонки держались уже уверенней.
После тренировки поехали домой к Нике, Алина и Вера, расцеловавшись с нами, отправились к себе домой.
Первым делом, конечно, вымылись, с прежними шутками и намыливанием друг друга.
Затем мы поужинали вдвоём, что значительно больше мне понравилось. Попробовала великолепный рыбный пирог, половину которого Ника положила в судок и сразу засунула в мой рюкзачок.
Наевшись, пошли в комнату Ники, посидели, немного пообнимались, не более, Ника не кидалась на меня, с рычанием, будто тяготилась моим общением. Потом пришли родители, Ника велела мне посидеть здесь, сама вышла.
- Сейчас папа с мамой поужинают, и начнём представление.
- Представление? – удивился я.
- Да, самое обыкновенное представление. Ты поиграешь в девочку, вот и всё! Раздевайся!
Я начал раздеваться. Снял футболку и шорты, Ника что-то достала, в пластмассовой коробке.
- Трусы тоже снимай.
Мне не впервой раздеваться перед девочкой, легко снял.
Тогда Ника встала передо мной на колени, взяла одной рукой мой писюн за самый кончик, второй рукой нажала на баллончик со спреем. Запахло ментолом, низ живота будто обожгло холодом. Я вздрогнул.
- Что это?
- Небольшая заморозка, не более, - девочка велела не шевелиться, наблюдая, как мои яйки исчезают в животе, а писюн уменьшился до сантиметра, не более. Легка наклонившись, я поразился увиденному. Внизу ничего не осталось!
— Это ненадолго, не волнуйся, - успокоила меня девочка, сейчас оденем тебя в трусы, чтобы эффект продлить. Ты же не хочешь, чтобы тебя разоблачили? – она не ждала ответа, достала трусы телесного цвета, похоже из резины, надела на меня, трусы облепили попу, скоро я их не ощущал.
Спереди что-то сделала, повернула к зеркалу:
- Ну, как? – я только разинул рот. Трусы приобрели цвет моей кожи, а спереди появилась женская деталь, с губками и щелочкой. Ника раздвинула губки, и я заметил розовый кончик своего писюна.