Страница 244 из 265
- Никуда не уходи! – крикнула мама ему. – Помогать мне будешь, Сашке повязку менять. Я что-то боюсь.
А я ничего не боюсь, мама меня сама раздела, пока набиралась вода, замочила всё в тазу с порошком, заставила встать в ванную и провела предварительную помывку, конечностей и лица, на которых зеленели и краснели несмываемые разводы от сока растений и ягод.
- Как ты завтра в школу пойдёшь, не знаю! – сетовала мама, не в силах отмыть мою боевую раскраску. – Придётся в длинных штанах и рубашке с длинным рукавом!
— Это от погоды зависит! – булькнул я. Мама шлёпнула по попе, чтобы не перебивал взрослых, продолжила натирать особо загрязнённые места жёсткой мочалкой. Потом посадила в ванну, смыв грязь со дна, и открыла воду:
- Следи за температурой! – я не сопротивлялся, мама наконец-то добралась до сына, а то не видит уже, то у одних ночую, то у других, то в школе, то в зарослях.
Набрав довольно горячую воду, я отмокал, всё пытаясь открыть писюн, надеясь хоть таким образом помыть его внутри.
Мелькала мысль, а как чистится девочка внутри? У неё ведь тоже что-то вроде фимоза? Закрыто всё. Тем более, когда отходит кровь, она же не может вся выйти, не портится там, за плёнкой? Саша говорила, нельзя промывать в это время, потому что можно занести инфекцию.
А потом?
Но вошла мама, и опять занялась мною. Неужели ей так нравится купать почти взрослого сына? Или, как обычно говорят, «будут свои дети, узнаешь»?
Детей у меня нет, но сейчас бы Сашеньку купал с удовольствием!
Горечь разлуки слегка отступила, пока мною занимается мама, она не заводила разговоров о моём самочувствии, почему не пошёл к Саше домой, а вместо этого играл с ребятами в детские игры.
Хватило мне истерики в школе, после чего все учителя узнали, что я ревел в руках у завуча.
После помывки решили поменять мне всё-таки бинт, немного намокший во время процедур. Зато легко всё отделилось от раны, не присохло.
- Ого! – сказал Сергей. – Честно говоря. Не ожидал такого! Мама просто побледнела, прижав кулачки ко рту.
- Как же это ты так? – только могла спросить она.
Рука на самом деле стала некрасивой. Разрезанная от локтя до запястья, со скобками, кожа до конца не срослась, сукровица ещё выделяется, и немного припухшая. Всё-таки удар не прошёл даром.
- Может быть, так и ходить? – храбро спросил я, хотя самому было противно смотреть. – А то некоторые не верят, что у меня рана, думают, придуриваюсь.
- Ничего мы не думали! – возразила мама.
- В школе учителя не верят, что есть связь между рукой и вот этими кнопками, - пожаловался я.
- Какая может быть связь? – не поверил Сергей. – Снял бы ты эти девчоночьи штучки.
- Меня начинает знобить, - пытался я сказать, но не поверили. «Ври больше!», - так и читал я их на их лицах.
Перевязав руку, начали меня кормить пельменями, недавно налепленными ими, пока я изображал храброго индейца в зарослях.
Давно не кушал так вкусно! В пельменную не заходил после начала учёбы!
Увидев, что я не притворяюсь, а на самом деле у меня не совсем дееспособная рука, мне помогли разложить диван и разрешили пока не складывать, заправила постель мама.
Ушли, я опять начал плести браслетики, набирая бисер и с тоской поглядывая в окно, не появится ли моя нежно любимая сестрёнка.
Никто не появился, а когда глаза стали слипаться, завалился спать, стараясь думать о чём-нибудь приятном.
На другой день в школу не пошёл, отпросился же заранее. Лучше пойти, очередь к хирургу занять, а то врач один, а желающих попасть к нему много.
Из роли решил не выходить, оделся в комбик, ярко-жёлтую футболку и матерчатую синюю кепку с большим козырьком. Повертелся перед зеркалом, привёл в порядок ногти и покрыл бесцветным лаком. Опять посмотрел в зеркало. «Саша, куда ты делась? Почему не заходишь в гости?». «А ты?». «Что я тебе скажу? Скучаю очень». «Я тоже, но ты меня обидел, тебе и первому в гости идти».
Надо бы у кого-то совета спросить, у взрослого. Женщина сказала, что я виноват, в любом случае. Кир даст по жопе и отправит к Сашеньке, валяться в ногах, он любит меня, но бывает суров. А что скажет Сергей?
Да, наверное, то же, что и Кир, но, поразмыслив, понял, что хорошего совета в таких делах никто дать не может. На самом деле, чем дольше разлука, тем горше обида.
Ника в тот раз соскучилась, и я тут же забыл все обиды. Как хорошо было бы, если бы Сашенька так же кинулась ко мне в объятия!
В поликлинике врачу не понравилась моя рука, он сказал, что снимать скобки рано, и вообще, назначил антибиотики. Напрасно я уверял его, что просто нечаянно задел руку об стол.
- Дома кто-нибудь уколы умеет делать? – спросил он. – Если не умеет, будешь в процедурный ходить, на уколы.
Я прикинул. Нет, совсем не хочется сюда ходить каждый день, десять раз.
- Разве сложно? – спросил я. Тогда доктор выписал мне рецепт на антибиотики и шприц и подробно расписал, как что и куда втыкать, сколько кипятить шприц и иголки.
После перевязки зашёл в аптеку, купил антибиотики, молча отдав довольно крупную сумму в три рубля с копейками за десять ампул, потом ещё зашёл в медтехнику, где мне сурово отказали продать шприц.
- Мама пусть приходит! – заявили мне.
- Мама работает, а у мня воспаление! – округлил я глаза, показав лекарство и рецепт.
- Ничего не знаю, детям до 16-ти запрещено продавать шприцы! И то, по паспорту.
- Фантастика! – сказала я. – Помирать буду, не поможете?
- Не помрёшь, сходишь в больницу, там поставят тебе укол. Всё, иди, малышка, не задерживай!
Я к тому же ещё и малышка! У меня рост, между прочим, уже 156 см!
Посмотрев на часы, понял, что успеваю к третьему уроку, даже если схожу домой и переоденусь, поспешил в школу.
Третьим уроком была геометрия, я даже обрадовался.
- Как у тебя дела, Саша? – спросила учительница, и я понял, что делать.
— Вот, Евгения Львовна, мне выписали рецепт на уколы, а шприц не продают.
- Что колоть? – нахмурилась Евгения Львовна.
— Вот это, - показал я другой рецепт.
- А что случилось? – взволновалась девушка.
- Врач говорит, воспаление, хотя покраснело, наверное, из-за того, что ударил нечаянно руку, но доктору виднее, буду колоть, только купить надо шприц. Маму попрошу.
- Хорошо, давай рецепт, у меня будет окно, схожу, куплю тебе шприц! – Евгения Львовна неожиданно наклонилась и поцеловала меня в щёчку:
- Не обижайся на меня, ладно? И не вздумай разболеться! Ты нам ещё нужен, живой и здоровый! – Я растерялся и не смог ничего сказать.
Никто не обратил внимания на мои пятна на ногах и руке. Те, кто ходил в шортах, даже сбитых колен не стеснялись, вымазанных зелёнкой или в пластырях.
На большой перемене Евгения Львовна на самом деле отдала мне коробочку со шприцем и иголками. Ещё флакончик спирта для протирки места укола.
Прикинув всё так и эдак, решил поехать в мастерскую. Руку дёргало, но не сильно. Подумал, если Татьяна Витальевна вырастила сына, то умеет делать уколы.
Звонить не стал, написал записку маме. Написал, что могу вернуться, а если не будет меня, то я у мамы Мишки.
Пообедав, подумал, что надо бы сделать уроки, а потом, со спокойной совестью отправляться из родного дома. Почему-то Славка сегодня не напросился вместе уроки делать, хотя вчера я ему здорово с физикой помог.