Страница 240 из 265
Сначала зашёл к Татьяне Витальевне.
- Сашенька! – обрадовалась она, хотя видно было, что собирается уходить. – Давай, пообедаем вместе?
- Татьяна Витальевна! – спросил я, когда обнимашки и поцелуи закончились. – Я хочу поработать в мастерской до темноты. Можно у вас переночевать? Я отпросился у мамы, правда!
- Сашенька! – улыбнулась мама Мишки. – Как ты на девочку похож! Не удивительно, что Миша в тебя влюбился! – я покраснел. Скорее вырасти, что ли, уже.
- Не красней, как красна девица! – подлила масла в огонь Татьяна Витальевна. – Я тоже тебя люблю, не меньше, чем Миша!
«Ага, Миша любил, конечно, а накопившуюся любовь сбрасывал в Лену! – подумал я и тут же мысленно сплюнул: - Не хватало ещё, чтобы в меня!»
Мама тут же накрыла на стол, откуда-то взялся салат, суп и свежее пюре с котлетой.
- Подружка вчера приходила, - рассказывала мама Мишки, - а сегодня с утра порезала оставшиеся овощи, думала, а не зайдут ли Сашеньки ко мне в гости? – смеялась Татьяна Витальевна. – Почему один? Или, может быть, я опять путаю, и ко мне пришла девочка?
- Нет, не путаете, Татьяна Витальевна, - ответил я, пряча горечь, - сегодня Сашенька с другом, а мне никто не будет мешать работать!
- Ну работай, работничек! – погладила мама меня по голове. Не буду стричься до весны, в последнее лето детства опять буду играть в девочку, и заниматься тэквандо и тем, чем грозил заняться со мной Кир.
Кто-нибудь будет сильно удивлён, получив по сусалам!
Так что, покушав, мы с Татьяной Витальевной отправились по своим делам, я в гараж, мама в город.
В гараже дверь я держал открытой, тем более, белый день, недалеко от дома. Просто никак не думал, что внутри гаража никто ничего не увидит и не поймёт, что там происходит.
Но никто мне не мешал и не тревожил сегодня.
А я хотел, чтобы, как в прошлый раз, ко мне пришли девочки и помешали мне работать в одиночестве и печали.
Я переоделся в комбинезон, фартук, и принялся доводить до ума Льва.
Обработав, завернул его в обёрточную бумагу, чтобы не потемнел, и поставил на его место заготовку для Львицы.
Работая, вспоминал Сашеньку.
"Саша, а с Костиком ты так, как со мной, делала?" «Нет, я им брезгую, почему-то, - ответила она, - и вообще, он относится ко мне, как к маленькой девочке. Тогда, на дне нашего рождения, завела его в свою комнату, разрешила потрогать грудь, даже кофточку расстегнула, а он только поцеловал, как ты.»
«А засос? – не поверил я. - Я сама себе поставила, и показала тебе, чтобы наказать за то, что ты ко мне не пришёл в гости, вот так, - и Саша показала, что на самом деле легко может поцеловать свою грудь».
Понятно, Костя тогда боялся поругаться со мной, а сейчас, когда Саша всё рассказала? Воспользуется молодой обиженной дурочкой, а если что, свалит всё на меня, свидетелей того, что мы с Сашенькой провели две ночи, хоть отбавляй. И то, что фимоз у меня, не поможет, при обвинении.
А что? Мне же ничего не будет, я маленький и глупый, нам можно!
Львицу я вырезал с особой тщательностью и любовью, так, что она стала походить на Сашеньку симпатичной мордашкой.
Затем вырезал тело, изящное, со стальными мышцами, видными под гладкой шкурой. Корона на голове, чуть меньших размеров. Получилась фигурка на удивление ладной. Тоже завернул её в бумагу и принялся за изготовления Льва из немного более тёмного дерева.
Сегодня мне никто не мешал, я только иногда вставал, чтобы размяться. При одной из таких разминок нашёл радиоприёмник, работающий от сети, ламповый. Он так вписывался в интерьер, что я не сразу его обнаружил. Включил, настроил на «Маяк», и вот, почти как дома, занимаюсь любимым делом, заодно радио каждые полчаса сообщает мне, сколько времени сейчас в Столице.
Представлял, что Сашенька где-то недалеко, думает обо мне, скучает и считает часы, когда встретимся.
Тут же по сердцу резанула боль, когда представил, что она сейчас проводит время с Костей, смеётся и целуется с ним.
Вздохнув, достал ещё таблетку «Триокасазина». Прописали для спокойствия, принимать можно 4-6 штук в день, только не сразу, а то возникнет сонливость, опять кого-нибудь напугаю.
В следующий пятиминутный отдых достал портрет, то ли мой, то ли Сашенькин, приколол его к стенду, чтобы видно было. Подумал взять с собой, домой, скопировать в нормальных условиях, под стекло и в рамку. Пусть домашние гадают, о ком я тоскую, о себе, любимом, или о Сашеньке.
Где -то глубоко подсознание, или второе моё я пыталось достучаться до меня, что надо разлюбить сестру, как любимую девочку, а начинать любить её, как любимую сестрёнку, но разум жестоко подавлялся внезапно появившимися гормонами, или как называется влечение к любимому человеку?
Когда я был влюблён в Мишку, я был влюблён просто в человека, с которым хотел дружить. Нет его рядом, я был спокоен, увижу, хочу к нему приласкаться.
Здесь же что-то меня разъедало изнутри, не давало успокоиться чувство потери, будто утратил часть себя, в то же время такое чувство, будто эта часть предала тебя.
Наверное, такое чувство испытывал герой повести «Нос». «Вы мой нос!». «Позвольте, сударь, но это же какое-то недоразумение!»
Вот и я теперь: «Сашенька, ты же часть меня, мы одно целое!»
«Неправда твоя, Сашка, я совершенно свободный человек, я личность, позволь мне жить своей жизнью!»
Так я и занимался своей творческой деятельностью, пока не пришла мама Мишки и не позвала ужинать.
- Татьяна Витальевна, я не хочу есть.
- Надо, Саша, пойдём!
- Я лучше закончу работу, а то опять придётся переодеваться, мыться… Не хочу.
- Что-то случилось? – спросила Татьяна Витальевна, но я снова надел очки и респиратор.
- Ладно, принесу сюда, тут покушаешь, за верстаком. Миша тоже часто здесь задерживался, и я ему носила ужин…, – мама замолчала, увидев мой портрет, нарисованный Мишкой.
- Всё-таки он тебя очень сильно любил, - покачала головой мама, - а ты повесил портрет не себя, а сестры? Саша, ты очень сильно любишь собственную сестру-близнеца и страдаешь от этого? – я кивнул, и снова перед глазами всё расплылось.
Ну почему у меня любовь всегда запретная?!
Кого бы ни полюбил, сразу нельзя!
Аня не пишет, забыла.
Вита уезжает.
Ника любит, но ей запрещают со мной видеться, я тоже к ней неравнодушен, но инстинкты кричат, что нельзя с ней связываться.
Вера и Алина выбрали себе других ребят, хотя любят меня.
Коля думает, что я девочка.
Мишка мальчик, и уехал.
Сашенька родная сестра, близнец.
Кого я ещё люблю? Маму.
Кир мне, как отец, но рядом с мамой я его не представляю.
Папа отец только для Сашеньки, мне будто отчим.
Мама Ани и Сашеньки мне нравятся, но это даже не смешно.
Не исключено, что кто-то любит меня, но мне это не интересно.
Я встал, пошёл умыться, пока привёл себя в порядок, пришла мама, принесла тарелку с голубцами и два
свежих пирожка.
- Кушай, Сашенька, долго не засиживайся, к 10-ти приходи, я тебе ванну наполню.
- Хорошо, Татьяна Витальевна, я так и сделаю, только погромче радио сделаю.
- И закройся, ночь уже скоро, - я согласился, проводил маму Мишки и принялся за ужин, не переодеваясь.