Страница 237 из 265
А мама Мила тоже не питает ко мне особой приязни, ушла из-за стола, даже не попрощалась потом, словно будущая тёща, неодобряющая выбора дочери.
- Вот и Сашки пришли! – обрадовался Сергей. – До чего же они похожи, Нина! – мама растерянно улыбалась, переводя взгляд с одной на другого, а мы держались за руки и улыбались радостно.
Вопреки моему опасению. Обед прошёл очень даже в мирной и весёлой обстановке. Мы ведь встречались уже, когда я пытался поводить всех за нос, сам во всём запутавшись.
Теперь Сергей вспоминал всё это с юмором, рассказывая маме то, что она ещё не знала.
Сашеньку я посадил возле мамы, которая сначала всё угощала её, потом начала нас путать, когда отходили «припудрить носик» и менялись местами, особенно когда по просьбе Сергея оделись одинаково.
Не помогли ни разные стрижки, ни перевязанная рука, потому что мама смотрела на лицо, одинаковые глаза и улыбки.
Наконец обед закончился, и мы отпросились к себе.
- Уф! – смеялась сестрёнка, упав на собранный диван. – Еле вырвались!
- Да, маме было приятно видеть нас вместе! А я боялся.
- Я тоже боялась, потому что считаю мамой совсем другую женщину.
- Нет, Саша, мама Мила очень похожа на мою маму!
- «Мою маму!» - передразнила меня Сашенька, и мы засмеялись, обнимаясь.
Сегодня мы не планировали никуда идти гулять, только посидеть вместе.
Включили радио, слушали песни и новости, обнимались и целовались. Потом я похвастался новым ранцем. Сашеньке очень понравился ранец, она предложила собрать туда учебники и тетрадки к понедельнику.
- О! У тебя математика и физика! Давай, посмотрим, одинаковые у нас уроки, или нет?
Программа оказалась одинаковой, только в школе у сестры основная программа дополнялась более обширными знаниями по предмету, было больше уроков математики и физики, в ущерб гуманитарным наукам. То есть, одну и ту же тему можно пройти, а можно изучить. В 140-й школе темы изучали.
Я бы не сказал, что Евгения Львовна хуже преподаёт, просто времени ей меньше дают на изучение темы. Поэтому в 5-м и 6-м классах я немного запустил предмет, не успею прочитать один параграф, когда уже спрашивают другой.
Сашенька понимала математику, рассказывала увлечённо, показывала мне, как решаются задачи, и мне становилось ясно, о чём был в школе прошлый урок.
Наконец-то тяжёлый для меня предмет стал интересным, благодаря любимой сестре.
И физика, в которой, честно говоря, плавал, а неплохие оценки получал благодаря интуиции и хорошему отношению ко мне преподавателя, Льва Абрамовича. Он не раз говорил, что физика, в большинстве своём, необходима в жизни мальчикам, какую бы работу они не выбрали, обязательно столкнутся с законами физики.
Не знаю, кто-нибудь испытывал наслаждение, решая задачи по математике и физике?
Я испытывал, касаясь плечом или щекой девочки. Она тоже прерывалась в это время, прикрывая глаза от удовольствия.
Время до вечера пролетело, как один миг. Когда за окном стемнело, мы посмотрели друг на друга и улыбнулись смущённо.
- Тебя помыть, наверное, надо, - утвердительно сказала Сашенька.
- Да, так лучше будет, одной рукой очень неудобно мыться, - согласился я.
В ванне мы не баловались, только мылись, помогая друг другу, с удовольствием разглядывая друг друга, пока Сашенька не догадалась напустить полную ванну пены.
Потом нас, розовых и очень довольных, накормили ужином и отпустили спать.
Мама смотрела на нас с тревогой, Сергей смотрел на маму, как я на Сашеньку.
У себя в комнате я выключил свет, только от противоположного дома в комнату проникал разноцветный свет.
Сашенька разделась, я смог увидеть в темноте более притягательную и обаятельную фигурку, чем при ярком свете, в ванной. Быстро снял последнюю одёжку и залез под одеяло, искать там девочку.
- Покажи, чему тебя научили девчонки, - прошептала Сашенька, дрожа от волнения.
Можно сделать вот так… - я положил свой членик ей между губок, совсем близко к самым чувствительным местам, девочка прижала меня к себе за ягодичку к себе, потёрлись, и почти тут же стало скользко. Мы стонали от одного только прикосновения к тайным местам.
Сашенька попыталась направить мой членик к себе внутрь, я упёрся в плёночку, она вздрогнула, слегка отодвинулась. Попробовала ещё, не понравилось, наверное, больно, хотя, если бы я не был настороже, не стала бы сопротивляться, я чувствовал, что девочка на грани, уже боль становится для неё сладка.
Мы бурно кончили вместе, застонав от наслаждения.
Отдышавшись, я расцеловал любимую девочку, набрался смелости, прошептал:
- Сашенька, не надо так делать. Я могу не справиться с собой.
- Я не знаю, оно как-то само. Мне чего-то не хватает. А как ты? Не больно тебе?
- Нет, наверное, прошёл бы, только не надо, слишком рано тебе. Может быть, с другой девочкой, я бы даже не задумался, а тебя хочу беречь. Если не хватает, давай, я лучше так сделаю! – я перебрался ей между ножек и тщательно вылизал её складочку. Сашенька выгибалась дугой от моих ласк.
- А я тебе хочу! – прошептала она, притянув меня к себе и целуя.
- Может, не стоит? – засомневался я. – Я так и не смог открыть его, и потому плохо промыл.
- Проверим! – Сашенька осторожно взяла в ручку мой пенисишку, поцеловала…
- Такой маленький, а сколько счастья приносит! – тихо удивилась она. – Спасибо тебе!.. – я чуть не потерял сознание.
Утром повторилось:
- Дззззььь… - только не на руке, а на столе, куда я положил часы.
Я не пошевелился, усталый. Зато зашевелилась Сашенька.
- Валяешься? – улыбнулась она, приподнявшись на локте и глядя на меня влюблёнными глазами.
- Лентяй! – закрыла мне рот поцелуем, потом навалилась на меня сверху, нашла свою любимую часть моего тела, довела себя до оргазма. Я тоже не отставал от неё.
- Ну, всё? – тихо спросил я, когда она отдохнула у меня на груди. – Поехали на озеро?
- Угу… - прошептала она, не пошевелившись. Пришлось взять всё в свои руки, пощекотав ей рёбрышки, тоненькие, как у кошки. Она захихикала и проснулась, наконец.
- Я первая! – Сашенька вскочила, нашла в шкафу полотенце и убежала в ванную.
Я поднялся. Зевая и потягиваясь тощим телом, вспомнил, что хотел подарить Сашеньке фломастеры.
Открыл ящик стола, нашёл красивую упаковку из прозрачного пластика, в которой были уложены десять разноцветных карандашей.
Под ними и коробкой цветных карандашей лежала папка с делом Костика. На титульном листе ничего не было написано, я так и не прочитал, что в деле, так, спросил Кира, он ответил, что не такой плохой мальчик Костя, как я о нём думал.
«Надо убрать подальше, - подумал я, - хотя, кто полезет в мой стол?»
И я задвинул ящик обратно, а фломастеры положил на стол.
Дождался Сашеньку, радостную, с сияющими глазками. Я потянулся к ней для поцелуя, но она отстранилась:
- Фу, от тебя кобельком воняет! – смеялась она моим же ночным выражением. – Иди, твои родители ещё спят! – и я, вприпрыжку, побежал в ванную.
- Сашка! – догнал меня радостный возглас. – А это что?!
- Где? – обернулся я.
- Вот! – показала она мне фломастеры.
- Это подарок, тебе! – и умчался в ванную.
- Спасибо! - догнал меня счастливый писк.