Страница 186 из 265
На самом деле, пересохло в горле.
- А вы подписку не давали? – удивился я. Девчонки переглянулись.
- Мы же все в курсе, между собой зачем таиться?
- Вдруг, услышит кто?
- О чём? – фыркнула Алина. А радио пело: «О, соле мио!».
- Саш, мы, вообще-то, на карьер собрались. Ты с нами?
- Мне на перевязку, и не знаю, смогу ли я…
- Никто не знает, пока не попробует! – ответила Вера. – Ну, ладно, сегодня прощаем, завтра заедем, как раз узнаешь, можно тебе или нет, кататься.
- Девочки, как там Сашенька? – девочки сразу поскучнели, засобирались.
- Скажите ей, что скоро приду, хочу подготовиться к экзаменам.
- Скажем, - девчонки обувались в прихожей.
- Вы не проводите меня, до поликлиники? – немного обидевшись, спросил я.
- Мы же на великах! – объяснила Алина. – мы поехали, нам ещё в школу надо успеть заскочить.
- Если Сашенька там, передайте ей… Впрочем, я сам скоро заеду.
- Хорошо, скажем, что ты ещё болеешь.
- И то, что согласен с ними готовиться к экзаменам.
- Передадим! – и побежали вниз, с гулом и грохотом лестниц.
Я вернулся в комнату. Калькулятор валялся на диване, забытый. К горлу подкатил комок. Всё, Сашенька окончательно отказалась от меня?
- Не раскисать! – строго сказал я сам себе. – Сам разберусь! И вообще, она тебе сестра и близнец!
«Интересно, - подумал я, - а как это, из одного яйца, двое получились? Да ещё разнополые? А если бы не разделились? Двуполый был бы? Было бы?». «И что? Сам с собой, и?.. Бред какой-то!»
Во что мне одеться? Я надел школьную рубашку, шорты, посмотрел в зеркало.
- Бррр! – сказал я, глядя на лохматую голову с кнопками в ушах. Причесался, ещё хуже.
Что ещё? Где мой комбик? Только с юбкой. А где мой? В ТЮЗе остался, или ещё где?
Так, шорты парусиновые голубые, с высокой талией, короткие, но нормально, футболку ярко-жёлтую, матерчатую кепку, закрыть лохматую голову. Над ушами, правда, торчат, ну и ладно! Пойдёт!
Собрал мусор от упаковки, калькулятор на стол положил, выключил радио, и пошёл на улицу.
Сначала мусор выброшу, ведро уже полное.
По дороге встретил девчонок.
- Сашка, а ты нам велик дашь, покататься? Пока рука у тебя не зажила?
- А где он?
- Откуда мы знаем? – удивились Машдаш.
- Как узнаете, приходите.
— Это ты с него упала? Сломала?
- Нет, целая! – показал я руку.
- Велик, говорю, сломала?
- Не знаю ещё! – и пошёл в сторону поликлиники.
Как всегда! Девочка! Перестань валять дурака! Называй фамилию и имя правильно! Нет у нас Саши Дымченко! Только Серёжа! Ты Серёжа?!
- Да…
- Девочка!!
- Хорошо, я Саша Дальченко.
- Не могла сразу сказать? Только очередь задерживаешь!
- Серёжа! – хихикнул сзади пацан, его друг фыркнул. Я оглянулся, с обидой в глазах.
- А что у вас с рукой? – с невинными глазами спросил мальчик в застиранной футболке и бесформенных серых штанах.
- Поскользнулся…
- Упал…
- Закрытый перелом…
- У тебя там не закрытый, а открытый перелом! Ты к хирургу? Займи на меня очередь, ладно? – и пацан, сильно хромая, подошёл к окну регистрации. Друг его сказал мне:
- Играли в футбол, трещина, что ли, в ноге…
- В голени.
- Ну да, я и говорю, в ноге. А ты в футбол играешь?
- Играю.
- Приходи к нам, мы на школьном стадионе всегда играем.
- Могу только болеть, - двусмысленно показал я на повязку.
- Тоже не плохо, за меня будешь болеть. Я Славка Кабанов, по кличке Кабан, приходи, не пожалеешь! – я улыбнулся Кабану, и пошёл искать кабинет хирурга.
- Мы за ней занимали! – запыхавшись, прискакал на одной ноге пацан, с помощью Кабана. Кабан, кстати, был таким же, как и я, худым пацанчиком.
- Мы слышали, - подвинулась девочка с переломом ноги, с костылями. Её сопровождала мама.
- Где это вы были? – удивился я.
- А! – махнул рукой Кабан. Вроде, куревом от них не несло.
- Как твоего друга звать? – спросил я у Кабана.
- Ярик, - ответил пацан, не глядя на меня. Мне понравилось имя, подумал, что надо бы на стадион сходить, и тут же волосы зашевелились на голове: я же буду здесь учиться! Нет, определённо, надо переводиться в 140-ю школу! Хотя, правы девчонки, не потяну я их программу, вылечу через месяц.
Подошла моя очередь.
В кабинете сел у стола, достал выписку из санатория. Зря я кочевряжился, в выписке тоже написано было, что я Саша Дальченко.
- Что у вас с рукой? – спросил мужчина, заполняя предыдущую карточку.
- Поскользнулся…
— Это мы слышали.
- Здесь всё написано, - подал я выписку.
- А ты что думаешь? – я пожал плечами. Что я мог думать? Порезали руку, да и всё!
- Пошевели пальчиками. Не этими! Вот так, уже хорошо. Больно?
- Так нет.
- А как больно?
- Когда что-нибудь делаешь, посуду мыть больно, кровать застилать, диван не могу собрать…
- Ну, это понятно. Так у любого руки отвалятся, посуду мыть… Придумают же!
- Мне на самом деле!..
- Верю. Проходи в процедурную, я удивляюсь, как ты вообще, пальцами шевелишь, написано, почти надвое руку развалили.
Я вошёл, медсестра начала развязывать повязку, я шипел от боли, а когда стала отдирать длинный тампон, сказал:
- А-а-аа!
- Потерпи, маленькая! – попросила меня сестра. Я посмотрел на длинный уродливый шрам, зашитый суровыми нитками, и зашмыгал носом.
- Не плачь, малышка, до свадьбы заживёт, - успокоил врач, - и кто же это тебя так, такую маленькую?
- Большой дядя, - проглотил я слёзы. Теперь не спутаешь с Сашенькой!
- Надевай рубашки с длинным рукавом, да и всё, - предложил доктор, тампончиком, смазанным чем-то шипящим, проводил он по длинной ране. Рана была с наружной стороны руки, сразу бросалась в глаза.
Медсестра обрабатывала рану. Врач внимательно смотрел, нет ли воспаления, потом смазали вонючей мазью Вишневского, положили сверху тампон, и аккуратно наложили повязку, потом повесили на шею новый хомут из бинта, положили туда руку.
- На самом деле, Саша, не нагружай руку, только купи мячик или лёгкий эспандер, разрабатывай потихоньку пальцы, только не усердствуй. А то рана может открыться. И старайся не мочить. Пусть мама купает.
Ну да, мальчику не посоветовал бы.
Я вышел весь в слезах, Ярик пошёл в кабинет, а я присел рядом со Славкой, чтобы вытереть слёзы салфеткой, а рюкзак не взял с собой, не смог надеть.
- Серёжка, не плачь! – шепнул Славка. Я даже вздрогнул. – Можно, я буду тебя звать Серёжка? – спросил мальчик. Я кивнул, вытирая слёзы тыльной стороной здоровой руки.
- Больно было? – участливо спросил мальчик. Я кивнул.
- Ярик вчера тоже плакал, хоть и пацан. Почему бы не пореветь, если больно.
- Я не потому… - прошептал я, всхлипывая.
- А почему же ещё?
- Шрам останется…
- Пфы! Пацанов украшают шрамы! А ты же пацан, Серёжка? – я кивнул.
- Да! – сказал я. – Видел бы ты рану! Отсюда и досюда! – мальчик присвистнул: