Страница 120 из 265
- Во-первых, ты должен вернутся в труппу, продолжить выступление, иначе мы потеряем уйму денег. Жаль, конечно, что ты постригся, но не так страшно, если бы ты тоже оказался в больнице. Нельзя было тебя сразу отпускать.
- Во-вторых, Ника очень хочет тебя видеть. Поедешь со мной?
- Не сегодня, - ответил я, практически соглашаясь. Почему-то на самом деле, не злился на запутавшуюся девочку.
- Конечно, я заеду за тобой. Когда тебе удобно? У них часы посещений с 15 до 17, почему-то. Я позвоню твоей маме за день, хорошо? – я кивнул. Человек передо мной сидел на самом деле могущественный, мог меня стереть одним щелчком пальцев, однако, не хочет. А вот и разгадка!
Николай Петрович встал, подошёл ко мне, приобнял и поцеловал в макушку:
- Полюбил я тебя, Саша. Придёшь в гости? – Я вытаращился на него.
- Не бойся ничего, мне хочется, чтобы ты был рядом, понимаешь? У меня жена с ума сходит, Ника в пограничном состоянии, ты тоже, наверное, не лучше, был, по крайней мере. Мне нельзя бросить работу, жена там одна страдает. Маму ты не винишь, надеюсь? Подумай, Сашенька!
- Я Серёжа, - тихо сказал я.
- А я что, против? Я рад был бы, если бы ты взял в жёны Нику, когда она повзрослеет и перебесится, конечно. Лучше тебя я ещё не встречал кандидатуры. Серёжа, - Николай Петрович встал, прошёлся по комнатам, - здесь надо ремонт сделать, а ты бы пожил у нас, пока Ника в больнице, маме было бы легче. Мы очень перед тобой виноваты, но и ты можешь нам помочь.
- А что я там должен буду делать? – полюбопытствовал я.
- Ничего, то же, что и здесь. Маму поселим в служебной квартире, однокомнатной. Пусть займётся личной жизнью, не держи её.
— Это моё дело, - процедил я.
- Все дети эгоистичны, меня не удивишь своим цинизмом. Когда приеду за тобой, обдумай моё предложение.
- Ну и стрижка у тебя! – улыбнулся папа, - Можно потрогать?
- Трогайте, - дёрнул я плечом. Папа осторожно потрепал меня по остаткам волос. Обнял покрепче, снова поцеловал в макушку, пошевелил колечко в ухе, и со вздохом ушёл. А я призадумался. Ремонт было бы неплохо сделать, в квартире давно его не было. Мама может согласиться, но отпустить меня куда-то? Не знаю, перевесит ли её любовь к сыну,или к неизвестному мне пока мужчине? Любопытно проверить...
В это время позвонили в дверь. Я открыл, и был сметён вихрем из двух завизжавших девчонок.
- Сашка! Как мы соскучились!!! – кричала Алина, Вера её поддерживала. Они мяли меня и целовали, чуть не плача.
- Классная стрижка! – увидела, наконец, Алина. – Вера, ты видела?!
- Видела. Теперь будет очень удобно на татами. Ничего не мешает. Где делала?
- У Карины! – я не мог не улыбаться от радости: девчонки пришли! Они не забыли и не предали!
- Девочки! – на глаза навернулись слёзы, я обнимала и целовала девчонок, и мы ревели, проливая счастливые слёзы.
продолжение следует
Наревевшись, умылись и прошли на кухню, где я тут же поставил чайник на плиту.
- А это что? – спросила Вера, тыкая пальчиком в кучку денег.
- Говорит, мой гонорар, - смутился я, не думаю, что папа остальным тоже заплатил.
- Ты бы осторожней с ним, - нахмурилась Вера, - наплачешься.
- Девочки, я вроде бы, понимаю, будто паутиной обволакивает, и выхода не вижу. Сказал, маме помог с работой…
- Благодетель! – Фыркнула Вера. – Небось, сам приказал придержать её должность!
- Зачем? – удивился я.
- Сашка, какая ты глупая, поражаюсь, за что тебя люблю? Наверное, за глупость и веру в людей! – пафосно закончила речь Вера. – Для того, чтобы кормить тебя, голодного, с рук! – я чуть не уронил чашки.
- Ради меня, столько сделать? – поразился я. – Мамина работа, (мамин ухажёр, добавил я для себя), клуб, театр…
- Сашка, - наставительно сказала уже Алина, - для них главное, даже не результат, для них главное – охота, загон дичи, когда дичь сама к ним приходи, ищет у них же защиты!
- Для кого, для «них»? – поражённо спросил я. Девочки, наверное, поняли, что сболтнули лишнего, замялись:
- Ну, для таких людей.
- Каких? – расставил чашки на столе.
- Сашка, давай, немного позже, когда сообразим, что можно говорить, а что нельзя? – попросила Вера. – Мы предупредим, что можно тебе, что не надо или нельзя. Ладно?
- Николай Петрович предложил пожить у него, пока здесь будет ремонт. Это как?
— Значит, дичь сама придёт в клетку, - кивнула Вера, - по-моему, там тебе уже ничего не будет грозить, кроме ласки.
- В смысле? – насторожился я, вспомнив, какими «ласками» награждал меня папа. Невольно вспомнился засов на дверях комнаты Ники.
- В том смысле, что твоей невинности может ничего не угрожать, но это не точно.
- Невинности? – не понял я.
- Сашка, ты же омежка! – рассмеялась Алина. – Нет, на самом деле, полностью походишь под описание! Красивый, умный, не во всём, правда, сильный и нежный одновременно. Любишь всех. Вот и тебя любят. Не оставайся наедине со взрослыми мужчинами никогда! Если даже нас плющит от тебя, что ждать от мужчин?!
- Ничего не понял, - жалобно сказал я. Алина только рукой махнула.
- Да трахнуть тебя всем хочется! – сердито сказала прямая Верка. – мне тоже, вот прямо сейчас!
- В смысле? – затупил я. – Как тогда, на пляже? Пальчиком?
Девочки ползали по полу и вытирали чай, разбрызганный по всей кухне от их хохота, а я уныло размышлял о будущем.
Когда девчонки пришли в себя и успокоились, объяснили, что трахнуть можно не только девчонок, но и мальчиков, их же пенисом, девочку. Всегда думал, что только мальчишки могут насиловать девчонок, а никак не наоборот! А мужчины, как они тогда на озере, только своим, толстым пальчиком.
- Только учти, Сашенька, - напомнила Вера, - если не согласишься, охота на тебя продолжится. Как там? Кнутом и пряником, да, Алина? – Алина почему-то шмыгнула носом.
- Могут появиться разные «сложности». Например, придёт инспекция в клуб. Нет душевых, закрыть до устранения, огнетушитель просрочен вчера, недостаточное освещение, и вообще, подвал! Поняла?
- Поняла… - удручённо согласился я.
- И тут же пряник: временно въезжайте в Дом пионеров, к примеру. Все условия, с условием…
- Так что? В клетку сразу? – поднял я голову.
- Саша, мы не знаем, что лучше. Пойми, если бы ты был один, я сразу сказала бы, что лучше умереть стоя, чем жить на коленях.
- Я понял, - вздохнул я.
- Сашенька, мы все тебя любим и будем всегда любить, понимаешь? – в глазах девчонок стояли слёзы. Они что, уже решили меня отдать на заклание? Ну получат меня, им сразу станет скучно, примутся за других. Им, получается, чем труднее достичь цели, тем слаще победа. Разочаровать их? А девчонки? Сами предупреждают, или по наущению? Чтобы проверить на прочность?
- Меня, наверное, уже выгнали из театра, да? За нападение на любимого Ромочку? – девочки почему-то рассмеялись.
- Не, выгнали Ромочку, до тех пор, пока публично не извинится перед тобой, не пустим в театр. А Костик сказал, если не извинится, к нему ни одна девочка больше не подойдёт, так личико ему отшлифует.
- Здорово ты ему! – фыркнула Вера. – До сих пор след от кеда на лбу видно! – меня передёрнуло: когда-нибудь сломаю человеку шею!