Страница 100 из 196
— Красивая история, — произнёс я задумчиво, — очень красивая. Я понимаю, почему ты подарил кольцо Кэтрин, а не Дженис. Правильно сделал. Я их не видел, ни ту, ни другую, но почему-то уверен: для Дженис это кольцо — просто приятная штука. При необходимости можно и продать. А Кэтрин — ни за что не продаст. Когда-нибудь покажет его дочери и расскажет, что его ей подарил поклонник из России. Если потом не потеряется, то станет фамильной драгоценностью: его будут передавать от матери к дочери и называть «русским кольцом». Нет?
— Угу, — Севдалин посмотрел на меня с каким-то новым любопытством: — Теперь понимаешь, о чём я?..
Мы вернулись в номер, вытянулись в кроватях (моя — ближе к входной двери, Севина — к окну) и какое-то время, не видя друг друга, продолжали вяло переговариваться.
— Знаешь, — сказал я, — если существует слово, то и вещь-явление тоже всегда существует. Даже, если, на первый взгляд, его нет, всё равно под ним подразумевается что-то конкретное. Наверное, и наоборот должно быть: если та вещь, о которой ты говоришь, существует, значит, надо придумать для неё название — чтобы понимать, о чём идёт речь.
Последовала пауза. Видимо, Севе уже не хотелось разговаривать, но он себя пересилил.
— Думаешь, получится?
В ленивом полусонном состоянии, мы стали выдумывать слова — странные звуковые сочетания, пробуя их на благозвучность и соответствие неуловимому явлению. Оказалось, придумать слово не так-то и просто — у нас ушло на это не меньше десяти минут.
— А что, если — «хао»? — наконец, предложил я, — По-моему, звучит неплохо! От китайского «дао» и греческого «хаос», как думаешь?
— Хао, — медленно произнёс Севдалин и повторил несколько раз: — Хао, хао, хао. Годится. Пусть будет хао. Значит, всё это было хао.
Глаза слипались всё сильней, и вместе с тем мне надо было ещё кое-что выяснить. Я уже начал догадываться, что сам по себе не очень интересен Севдалину: если стану рассказывать о своей прежней жизни, он выслушает разве что из вежливости и обойдётся без уточняющих вопросов. И всё же нас что-то связывает — как людей, которые собираются на плоту пересечь океан, объединяет желание сделать свою жизнь небанальной, проверить себя на прочность и доказать то, во что остальные не верят. Они могут стать настоящими друзьями, а могут и не стать. И всё же пережитое приключение сделают их отношения особыми — что-то вроде хао-дружбы. По-видимому, Сева открыл во мне то, что сам я не очень замечал и считал случайным. Если присмотреться, то моё внезапное желание пройти пешком Садовое кольцо было ничем иным, как той самой штукой, которая ещё недавно не имела названия…
— Слушай, — медленно произнёс я, — вот у меня через три дня — день рождения. Я его специально так задумал: пусть всё произойдёт непредсказуемо, а не как обычно — гости, поздравления, застолье. С кем его встречу — с тем и встречу. Если ни с кем, то и ни с кем — зато будет, что вспомнить. Как думаешь: это хао?
Ответ последовал не сразу — Севдалин собирался с силами:
— Естественно, хао.
— И то, что мы с тобой сегодня встретились? — спросил я немного погодя. — И весь наш план?
Сева молчал. Я уже думал, что он уже заснул и сам почти перестал воспринимать окружающий мир, когда до моего слуха всё же долетели слова:
— Чистейшее хао.