Случайный шаг

Не останавливаясь, парень, разгибаясь, с ходу ударил степняка ногой в грудь, отбрасывая под повозку. Именно для этого он и сближался с противником. Благо удалось попасть в шаг и использовать инерцию тела.

Отлетев и ударившись о задок повозки, степняк рухнул на землю, вздымая пыль. К тому же он еще и умудрился потерять саблю. Стоя посреди площадки, Беломир спокойно дожидался, когда противник приведет в порядок сбитое дыхание и поднимется.

Отдышавшись, степняк сплюнул и, утерев губы рукавом, поднялся, прихватив оружие. Сделав шаг назад, парень сделал ему приглашающий жест, заработав в ответ взгляд, полный дикой ненависти. Рядом с повозками собрались все степняки, что приехали на торг, похоже, входившие в клан воина. Во всяком случае, узоры на их одежде были одинаковыми. Выровняв дыхание, степняк в очередной раз провернул саблю и, дико взвыв, ринулся вперед, пластая воздух клинком. Похоже, он действительно решил поставить все на один точный удар. Сабля свистела, рассекая воздух, а клинок сверкал, рисуя странный, завораживающий узор.

Все так же покачиваясь на носках, Беломир уловил ритм и, выждав момент, когда противник вскинет саблю для удара сверху, ринулся вперед. Приняв удар на перекрещенные руки, он ударил его коленом в живот и тут же принялся выкручивать перехваченную конечность. Удар коленом ослабил кожаный доспех, но дыхание у степняка снова сбилось. К тому же падавшая вниз рука пошла не по намеченной траектории, а куда-то в сторону, попутно выворачиваясь непонятно как. Сабля прошла между бойцами, и степняк начал сгибаться от боли в вывернутом плече. Усилив нажим, Беломир подбил ему опорную ногу, заставив повиснуть на вывернутой руке, и, чуть развернувшись, взял его шею в локтевой захват. Голова степняка оказалась у него под мышкой, а рука с оружием – подтянутой почти к лопаткам.

Пользуясь тем, что конечности у него гораздо длиннее, парень подтянул вооруженную руку противника еще выше и, ухватив пальцами правой руки за предплечье левой, с силой сжал локтем горло противника. Захрипев, степняк выронил саблю и засучил ногами, борясь за каждый глоток воздуха. Понимая, что, отпустив его, наживет смертельного врага, Беломир отпустил его вывернутую руку и, переместив свои руки, резким движением упал на одно колено. Этого рывка хватило, чтобы шея степняка сухо хрустнула. Отпустив безвольно обмякшее тело, парень выпрямился и, оглядев притихшую толпу, громко произнес:

– Все по уговору. Я победил его голыми руками. Где мой заклад? – повернулся он к растерянно замершим степнякам.

Вместо ответа все тот же мальчишка вытолкнул на площадку девочку, с ненавистью глядя на парня.

– Это был бой, так что все, что на нем, теперь тоже мое, – добавил парень, опускаясь на корточки и начиная снимать с погибшего пояс с ножнами и кинжалом.

От растерянности и удивления никто из степняков и не подумал ему возразить. Беломир, не чинясь, стянул с противника сапоги и, достав из потайного кармашка пару серебряных монет, бросил обувь рядом с телом. Носить это он не собирался.

– Я хочу выкупить его коня, – выйдя вперед, произнес пожилой степняк и, протянув парню кисет, добавил: – Здесь пять десятков серебряных. Его конь так стоит.

– Хорошо, – чуть подумав, кивнул Беломир, забирая кисет.

Он никогда не забывал пословицу, что жадность часто порождает бедность.

– Может, кто-то хочет сказать, что бой был не честным, или отмстить мне? – подкидывая на ладони кисет, поинтересовался Беломир, оглядывая растерянных степняков.

– Нет, – ответил все тот же пожилой воин. – Все было по чести, и мстить тебе не за что. Он хотел боя и проиграл. Всё.

– Ну, всё, значит всё, – кивнул парень и, развернувшись, направился к своему приятелю, не забыв прихватить заклад.

Девочка испуганно сжалась, почувствовав на плече его ладонь. Подойдя к Векше, Беломир снова нацепил саблю и, пристроив на пояс кинжал, скомандовал:

– Поехали в станицу, друже. Я себе еще хлопот добыл, – усмехнулся он, кивая на девочку.

– Ох, и рисковый ты, Беломир, – покачал кузнец головой.

– Будь моя воля, я б всех наших из полона отбивал, – отмахнулся парень.

– И куда ты ее теперь? Небось сиротой осталась, – вздохнул кузнец, оглядывая ребенка задумчивым взглядом.

– Тебя как звать-то, чудо? – повернулся Беломир к своей добыче.

– Ладой мамка звала, – еле слышно отозвалась девочка.

– Не бойся. Хуже, чем там, уж точно не будет. Есть хочешь? – прямо спросил парень, припоминая собственное полуголодное детство.

– Угу, – осторожно кивнула Лада.

За разговором они добрались до коновязей, и Беломир, усадив девочку, сел в седло сам. Крепкий степной конек даже не покачнулся, ощутив на себе дополнительный вес. Разобрав поводья, парень толкнул своего скакуна каблуками и направил его быстрым шагом к дому. Только выехав на дорогу, он вдруг сообразил, что обычно разговорчивый Векша сидит в седле молча, насупившись, словно сыч.

– Ты чего притих, друже? – повернулся к нему Беломир.

– Последний раз женился я уже вдовый… – неожиданно заговорил кузнец. – Дочка у нас народилась. Да через год недород у нас случился. Я боярину в ноги падал, просил погодить с податями, а он, злыдень, все выплат требовал. Так с голоду обе и померли. Я тогда себя не помнил. Ушел от него. Шел, покуда сюда не добрался. Думал, второй раз дети будут. Не вышло. Беляна пустоцветом оказалась. Дочке бы сейчас было б столько же, – кивнул он на Ладу.

– Ты к чему за то рассказ повел? – насторожился Беломир.

– Дочку мою тоже Ладой звали, – выдохнул кузнец, пряча повлажневшие глаза.

Теперь, когда у Беломира на руках оказалась серьезная сумма, можно было подумать и о реализации задуманных планов. Но начинать пришлось не с горна и даже не с кирпича, а с пилорамы. Да-да, именно с нее. Устроенная казаками на ручье запруда уже вовсю вращала большое колесо, от которого по берегу был расположен длинный вал из солидного букового бревна. Глядя на плотную, светлую древесину, парень вдруг подумал, что, начав строительство собственного дома, обязательно столкнется с проблемой распиловки доски.

Жить в доме с земляным полом ему не хотелось. Если уж строить, то, что называется, на века. В общем, после не особо долгих раздумий он отправился в кузню. Теперь, после торга, у них с Векшей образовался серьезный запас различных металлов в слитках, или, как тут говорили, в крицах. Была и сталь, и обычное железо, и даже несколько чушек чугуна. Кузнец выплясывал вокруг этого богатства, сияя счастливой улыбкой.

Впрочем, Беломир его прекрасно понимал. Для его задумок всего закупленного было маловато, но лиха беда начало. Нарисовав кузнецу на куске пергамента полотна пил и объяснив, для чего это все потребно, парень вернулся к работе с глиной. Кирпича ему требовалось много. Ведь сразу после установки нового горна Беломир собирался поставить печь для обжига кирпича и черепицы. Благо глина была хорошего качества, и ее было много. Так что работы у него было непочатый край.

Уже привычно переминая сырую глину, Беломир погрузился в раздумья, вспоминая события прошедших недель и прикидывая, как быть дальше. Из этого медитативного состояния его вывел голосок Лады.

– Дядька Беломир, я тебе поснидать принесла, – негромко сообщила девочка, перебираясь через высокий тын кузнецова подворья.

Отмытый и переодетый ребенок уже ничем не напоминал ту несчастную замарашку, которую парень отбил у степняков. Его квартирная хозяйка, едва увидев девочку, ахнула и первым делом понеслась топить баню. В общем, теперь Лада ходила за Беляной хвостиком, буквально заглядывая ей в рот. Самого же Беломира она то ли боялась, то ли стеснялась, но разговаривая с ним, не смела поднять глаз. Даже громадный Векша не вызывал у нее такой опаски.