Случайный шаг

– У тебя корзина какая-нибудь старая найдется? – спросил парень, решив не откладывать дела в долгий ящик.

– У сарая, под навесом посмотри, – ответил Векша, продолжая работать.

Найдя корзину, Беломир отправился в указанную сторону. Найти глиняный пласт оказалось просто. Похоже, местные ее тут добывали регулярно. Даже раскоп прикрыли ветками, чтобы глина не пересыхала от жары. Наковыряв полную корзину жирной, упругой глины, парень отправился обратно в кузню. Но, уже начав лепить тиски, он вдруг сообразил, что в кузне нет ничего, чем можно было бы нарезать резьбу. Удивленно тряхнув головой, он повернулся к мастеру и, переминая в руках кусок глины, осторожно спросил:

– Векша, а ты резьбу чем режешь?

– Чего делаю? – растерялся кузнец. Похоже, про подобную штуку он и не слышал.

– Ну, бороздки на железном штыре нарезают, чтобы его потом во что вкрутить можно было, – принялся пояснять парень.

– А, так это ты винтовальный прихват так называешь, – вдруг сообразил Векша.

– Ну, наверно, – растерянно протянул Беломир.

Проблема языкового барьера хоть и уменьшалась постепенно, но все еще оставалась серьезной. Иной раз парень опасался что-то сказать, не зная, чем заменить знакомые с детства слова. А самая большая трудность заключалась в подборе подходящих названий или терминов. Ну не говорили тут еще так, как привык он.

– Так напильником режу, – пожал Векша плечами, не отрываясь от дела.

«Ой, мама, роди меня обратно, – застонал про себя Беломир. – Если они тут еще и гайки не знают, я точно рехнусь».

Замолчав, он сосредоточился на работе. Придав большим кускам нужную форму, парень взял с верстака старый, сточенный нож и, чуть подправив его на оселке, принялся наводить на форму лоск.

– Это что ж такое будет? – не сдержал кузнец любопытства.

– Называется это тиски. Их к столу прикручиваешь, и после вот в этих губках любую деталь зажимаешь, чтобы инструментом обработать. Сейчас эту форму высушить надобно, чтобы после по ней нужные части отлить, – пояснял Беломир, тыча пальцем в нужные детали.

– Ага. Оставь там покуда. Дальше я сам, – оживился Векша.

– У тебя что, свинского железа так много? – удивился парень.

– Для такого дела найду, – загадочно усмехнулся кузнец. – Все одно ты эту штуку тут ставить будешь. Выходит, это мне самому в работе удобство. Иль не так?

– Так. Я теперь в твоей кузне частым гостем буду, – решительно кивнул парень.

– Да с дорогой душой, – рассмеялся Векша.

– Неужто работы так мало? – не поверил Беломир.

– Тут другое, – разом посмурнев, тихо ответил кузнец. – Боятся меня люди. Я пока пил, себя не помнил, обидел многих. Кабы не Далебор, меня б давно уж из станицы согнали. Хоть и нельзя без коваля, а все одно согнали б. Вот теперь и маюсь. Народ со мной иной раз даже и не здоровается. Да сам кругом виноват… – грустно усмехнулся богатырь.

– Ничего. Даст род, выправишься. Теперь, раз уж кончилось все, тебе и нужды нет брагу хлестать. А дел я тебе придумаю столько, что работать умаешься, – зловеще пообещал Беломир.

Забрав у кузнеца кусок уже готовой проволоки, он привычно накрутил ее на станок и, ловко провернув рычаг, получил готовое винтовое звено цепочки. Малыми клещами кое-как откусив остаток, он повторил процедуру, получив начальный вариант украшения. Глядя на его действия, Векша растерянно тряхнул головой и, протянув руку, тихо попросил:

– Дай глянуть. Ой маменька, они ж такие махонькие! Это ж какая красота может получиться!

– Это еще не все. Прежде, как нужную длину наберу, звенья надо будет аккуратно сплющить, чтобы они плоскими были. А после отполировать чем.

– На коже полировать надобно, – моментально отреагировал кузнец.

– Как думаешь, станут купцы персидские такие цепочки покупать? – иронично поинтересовался Беломир.

– Еще как станут. Уж поверь, за одну работу золотом платить станут, – истово заверил кузнец.

Отбросив, наконец, эмоции, Беломир составил кое-какой план действий и после долгих размышлений решил начать с малого. А точнее, переложить в кузне горн, в котором можно будет не только разогревать, но и плавить различные металлы. Так что все началось с глины. Как с тем Адамом. Его лепили из праха, а горн пришлось начинать из глины. Так что эту самую глину он таскал на себе в кузню, где смешивал ее в корыте с мелко нарубленной соломой и песком, после чего формовал кирпичи.

Эти самые кирпичи Векша сушил в горне. Хворост для этого дела кузнец собирал сам, мотивируя тем, что в лесу ему одному проще. Да и хвороста он приносил больше, чем любой другой. В общем, с грехом пополам дело сдвинулось с мертвой точки. Высушенный кирпич приятели складывали под навес, на старые доски. Беломир вообще не понимал, почему, проживая рядом с лесом, местные даже не пытаются использовать дерево для строительства.

Но все оказалось просто. Векша вскоре поведал парню, что на местной жаре древесина быстро высыхает до звона и становится пожароопасной. А саман, хоть и боится сырости, огонь переносит спокойно. Тем более что крыши у местных хат покрывались соломой. Так что это тоже была своего рода страховка от пожара. Даже вспыхнув, солома быстро прогорает, и все остальное строение остается целым.

Перестелить новую крышу гораздо проще, чем возводить дом заново. В общем, во всем имелось свое рациональное зерно. Так что Беломир в очередной раз вывел для себя формулу – поменьше говорить и побольше слушать. Но зарубку в памяти себе сделал, решив попробовать сделать еще и черепицу. Штука тяжелая, но крепкая и огня не боится. Главное, правильно сделать форму для формовки глины.

В общем, методично перетаптываясь в корыте с глиной, он старательно размышлял о последовательности внедрения своих задумок. От умных мыслей его отвлек пронзительный женский крик:

– Хазары-ы!!!

Вздрогнув, Беломир поскользнулся на глине и, грохнувшись на землю, в голос выругался:

– Твою мать, тут война, а я уставший.

Занимаясь кирпичом, он носил с собой только кинжал, оставляя все оружие и кольчугу дома, так что это нападение застало его врасплох. Подскочив к специально приготовленному ведру, парень быстро вымыл ноги и, навертев портянки, обулся. Теперь он, по крайней мере, мог не опасаться за подошвы. Острых камней и всяких колючек на улицах хватало. Как ни крути, а станица находилась почти в предгорьях. А в драке поврежденная нога может стать той самой малостью, что приведет к гибели.

Из кузни вывалился Векша и, быстро оглядевшись, бросился к сараю. Подхватив с земли старую оглоблю, кузнец, не раздумывая, ринулся на улицу.

Понимая, что ничего другого ему не остается, Беломир поспешил следом с кинжалом в руке. Но едва только парень успел подскочить к тыну, как на улице зазвучал топот копыт и к плетню вылетели два всадника.

Стремительно развернувшись, Векша взмахнул своим оружием, и оглобля, гулко прогудев в воздухе, просто вынесла первого всадника из седла. Понимая, что кинжалом от сабли не отмахнешься, Беломир разогнался и, вскочив на плетень, прыгнул на круп коня второго всадника. Благо тот, остановившись, пытался решить, как подступиться к неожиданному противнику с непривычным оружием. Кинжал с хрустом вошел степняку в бок, и Беломир, выбросив его из седла, спрыгнул следом.

– Коня лови, – скомандовал он кузнецу, наклоняясь над своим противником.

Отерев кинжал, парень сунул его в ножны и выдернул из руки степняка саблю. «Не самое лучшее оружие, но для одного боя хватит», – мелькнула мысль. К огромному сожалению Беломира, оба хазара не имели при себе пик. Это оружие в свое время неожиданно понравилось ему. Особенно при столкновении с кавалерией. Он уже примеривался к щиту, когда рядом снова загрохотали копыта, и парень, не раздумывая, ушел в кувырок, послушавшись своей чуйки, взвывшей словно проклятая душа.