Флоридский ветер перемен

Исповедь бывшей не трогает меня. Не потому что она — неискренняя, напротив, Ким действительно верит в то, что говорит. И я понимаю её. Для каждого из нас существует своя версия настоящей любви. Своя индивидуальная любовь. Для неё эта любовь видится как удобства и нескончаемый конвейер удовольствий. Для меня — желание утонуть в сути человека. Она любит своей индивидуальной любовью, я — своей. Она считает свою — единственно-верной, а я считаю, что такая любовь растворится, придавленная сложностью мира. Я понимаю её, но мне не подходит такая любовь. И мне не жаль.

— Кимберли, я собираюсь завязать с профессиональным спортом, а свой капитал раздать нуждающимся. Останешься со мной?

— Зачем тебе раздавать весь капитал бедным? — И столько искреннего недоумения, смешанного с укором, в глазах бывшей, что сложно удержать усмешку. Чего и требовалось доказать, но я не осуждаю её.

— Прости меня, — Говорю ей без капли лицемерия. — Прости, что так вышло. Но я люблю другую. И эту любовь невозможно вырвать из сердца…

— Я знаю!

— … А тебе нет смысла винить себя, — Продолжаю, не реагируя на её эмоции. — У нас не было шанса, поскольку у нас разные представления о жизни и обо всем, что с ней связано. Это не недостаток, нет. Просто у каждого свой путь и его личное видение. Я никогда не держал зла на тебя, Кимберли. Я даже больше скажу — я понял тебя. Ты поступила так как нужно было, чтобы достичь того, чего хотела. Я не осуждаю тебя. Мне не за что прощать тебя.

Ближе подхожу, чтобы она видела искренность в моих глазах и перестала страдать от вымышленной вины:

— Но теперь, переверни эту главу и двигайся дальше. Нас ничего не связывает. Но прежде, расскажи правду и позволь мне наказать ублюдка, как того требуют его трусливые поступки.

Ким делает очень глубокий выдох и со слезами на глазах выкидывает мне признание:

— Я искала компромат на твою русскую. Чтобы охладить твои чувства к ней и вернуть тебя себе. Но я никогда не повторю этого ещё раз. Тем более при посторонних людях. Да, я следила за ней, используя те же грязные методы, которые когда-то были использованы против меня самой. Но эта информация умрет вместе со мной, я не позволю ей всплыть в общественности. У меня была камера, и когда Сидман зашел к Саше на порог, я почувствовала момент истины — это как шанс, которого ты ждал долгие годы, но тебе не понять, — На эмоциях плюет мне последнюю фразу. — Вся потасовка записана на камеру, на ней отлично видно мерзкую рожу Сидмана, но я не отдам запись. Будь любезен, сохрани хоть каплю моей гордости!

Она действительно боится за репутацию холодной красотки больше, чем за репутацию законопослушного гражданина. Она готова сесть в тюрьму ради того, чтобы сохранить своё лицо.

Зол ли я? Нет. Понимаю ли я её? Возможно.

Рассматриваю твердую решимость в потемневших глазах и молча отдаю ей должное — топ-модель обзавелась стальным стержнем.

— Почему ты не ушла? Ведь ты так хотела этот шанс…

Хрен знает, зачем я это спрашиваю, возможно, мне хочется верить, что у Ким не все ещё потеряно.

— Я хотела воздаяния всем ублюдочным мужчинам. Покушение на Сашу вскрыло мою собственную рану, выпуская наружу мерзкие воспоминания. Именно они и снесли мне разум, их ты должен благодарить!

Черная пелена затягивает взор бывшей, как по щелчку. Чувствую, что очередной уловкой тут даже не пахнет.

Хотелось бы пояснений. Но она упрямо предпочитает молчать.

— Марк? — Роняю первое попавшееся предположение.

— Нет! — Похороненная злость выбралась наружу.

— Я так понимаю, твои обидчики не наказаны. Могу стать вершителем их судеб, хочешь?

— Нет! Тайлер, я не хочу обнародовать унизительную информацию. Для меня чистое имя дороже, нежели судьба двух наркоманов!

— Ким, я уже сказал тебе, что можешь просить всё, что захочешь. Мы можем наказать их без шумихи. Никто не узнает. Точно так же я смогу уберечь твою репутацию, если ты отдашь видео-запись. Здесь я даю гарантии.

— Нет, Тайлер! Я не буду рисковать! Ты не сможешь объяснить полиции, откуда у меня запись!

— Смогу.

— Нет, Тайлер. Пожалуйста, нет. У меня есть другой способ доказать вину Сидмана!

— Говори.

— Бита… Я думала, что выбросила её на улице, когда заталкивала Алекс в машину. Но сегодня утром, собираясь в отель на допрос, нашла её на заднем сиденье. Я просто не запомнила этот момент, адреналин всему виной. В общем, разбивая стекла, я угодила ей по башке Сидмана. Там должна быть его кровь, и она будет лучшим доказательством, нежели видео, которое как показывает практика в наше время, можно легко смонтировать!

Страх, мольба, решительность, намерение идти до конца — всё есть на лице этой заматеревшей личности. Хочу ли я сражаться с ней сейчас? Нет. Ломать будем по мере необходимости.

— Твоя правда. Я понял тебя, — Спокойно кидаю, собираясь на выход. Добавить нечего.

— Я усилю тебе охрану, — Говорю уже в дверях. — Эта падаль или его шайка могут заявиться за потенциальной уликой. Без охраны никуда не выходишь. Биту сейчас отдашь моим людям, дальше я сам буду заниматься этим делом.

— Хорошо.

— Мое предложение остается в силе. Если тебе нужна помощь — говоришь.

Дожидаюсь слабого кивка и покидаю номер, про себя усмехаясь парадоксальным превратностями судьбы.

Глава 78

Саша

Я так искренне, всей душой, молилась Богу все последующие недели, что он услышал меня — Билл Сидман был взят под стражу.

Бейсбольная бита, предоставленная Кимберли, переломила ход расследования. Билл и его адвокаты не смогли объяснить следы крови на орудии защиты, а тщательно скрытые ссадины на лице преступника вскрылись на экспертизе. Немного давления и все приспешники, покрывавшие Сидмана, сдались, владелец клуба сознался в заранее смонтированных записях — наркотики и деньги сделали своё дело, никто не собирался разбираться в чистоте чужих помыслов.

Справедливость восторжествовала, но боевому характеру Тайлера этого было мало.

Федерация смешанных единоборств, узнав, что Сидман преследуется по уголовному делу, запретила официальный бой между Тайлером и Биллом, что в свою очередь принесло кучу облегчения мне, и ни капли — Тайлеру. На судебном заседании мой маньяк выпустил своего зверя на волю и при появлении Сидмана в зале суда под конвоем набросился на него с кулаками, по пути раскидав шесть представителей закона. Драку остановила подоспевшая группа быстрого реагирования, которая удачно располагалась этажом выше.

Да, я разозлилась на своего сумасшедшего мужчину, но потом поняла его и даже вздохнула с облегчением — гештальт закрылся. В итоге, мой маньяк уехал на тридцать суток в тюрьму за нарушение порядка, ну а Билл — на семь лет за покушение с целью изнасилования. Плюсом ему прилепилось дело по хранению наркотиков и пять дополнительных лет за решеткой. Его подельники получили вдвое меньше, но судя по их настрою — они собирались биться за каждый год своей свободы до последнего.

Пока Тайлер охлаждал свой пыл на нарах, я активно наверстывала упущенное — заканчивала заказную работу и досаждала Мэд Тихим Доном. Вообще, в планах стояло взять отпуск на месяц, чтобы активнее сводить подругу с ума — я не теряла надежды, что она переберется на этот свет в скором времени, ведь мы очень сильно ждали её тут.