Страница 16 из 26
Меня охватывает смущение. Я знаю, как работать ногой при выполнении повседневных задач, но что, если я захочу поднять её и обнять за талию? Выдержит ли моя нога? Я ненавижу сомнения, которые терзают моё сердце. Я хочу дать ей всё, чего она заслуживает, но я никогда не проверял свою ногу так, как хочу проверить её с ней.
Я смирился с постоянной болью. С ограничениями, связанными с моей инвалидностью. Но это? Смогу ли я стать тем мужчиной, который ей нужен? Тем мужчиной, которого она заслуживает?
Я отбрасываю сомнения. То, как она меня заводит, сводит меня с ума — каждое её движение, каждый взмах её рук, каждое движение её груди. Она проводит руками по бёдрам, и её бриджи подчёркивают каждый изгиб. Она смахивает пыль со своих высоких чёрных сапог, и каждое её движение похоже на волшебство.
— Поехали. Я подвезу тебя до дома, чтобы ты могла переодеться и привести себя в порядок, если хочешь. Я вернусь через час, чтобы забрать тебя.
«Заедешь за мной? Я живу совсем рядом. Я могу просто дойти». Она подходит ко мне ближе, и моё сердце замирает.
Мы идём в ногу по коридору амбара. Стук моей трости по бетону под нашими ногами кажется громче обычного.
«Нет. Ты не пойдёшь одна. Ты заслуживаешь того, чтобы тебя сопровождали. Просто выйди на крыльцо, когда будешь готова. Я буду ждать. Когда ты впервые войдёшь в мой дом, я хочу, чтобы ты была под моей защитой. Можешь считать меня старомодным».
Я хочу, чтобы ты называла меня как угодно, но можем начать со старомодных слов.
Её щёки заливает румянец, и мой член дёргается. Я делаю шаг вперёд и открываю пассажирскую дверь своего пикапа. Это старый двухцветный коричневый «Форд» 1976 года, он у меня с шестнадцати лет. Тогда я назвал его «Коричневый сахар». Я езжу на нём по ферме, но держу его в идеальном состоянии, как новенький. Я не верю, что если что-то сломалось, то это нужно выбросить. Этот старый грузовик служит мне уже давно, а я забочусь о том, что принадлежит мне.
***
Констанция
Я бросаю на пол пару чёрных узких джинсов и топчу их. Я начинаю хватать другие предметы одежды.
«Глупо. Глупо. Тупо. Даже не подходит. Зачем я его взяла? Тьфу».
Похоже, мой чемодан блеванул прямо на пол в спальне моего маленького гостевого домика. Все, что я достаю, чтобы надеть на ужин, выглядит глупо. Я ужасно собираю вещи. Когда я вернулась домой из больницы, я так спешила, что даже не помню, взяла ли я с собой нижнее белье. А это проблема, потому что то, что на мне надето, испортилось из-за близкого контакта с Ридом за последние несколько часов.
Я в раздражении возвращаюсь в ванную. Здесь чисто и уютно. Ванная комната выкрашена в белый цвет, с классической мраморной раковиной и душевой кабиной. Сантехника оригинальная, но выглядит как новая. Здесь уже чувствуется домашний уют. Это место принадлежит мне, хотя на самом деле это не так, но я на мгновение притворяюсь, что это так. Весь прошлый год я мечтала съехать от родителей и почувствовать себя свободной, как сейчас.
Я протираю запотевшее зеркало в ванной, а затем убираю волосы наверх. У меня не так много косметики, но мне удаётся нанести немного туши на ресницы, не размазав её по всему лицу, и у меня есть прозрачный розовый блеск для губ, которым я провожу по губам.
В моей голове снова и снова всплывают образы стальных глаз Рида и то, как они заставляют меня чувствовать, будто он прикасается ко мне, куда бы он ни посмотрел. Может, он и стал моим тренером, но это по-прежнему руководящая должность, и он как икона в этом мире. То, что он стал моим личным тренером, — это сбывшаяся мечта, не говоря уже о том, что он проявляет ко мне интерес не только в этом качестве.
Я просто надеюсь, что он не из тех, кто спит со всеми молодыми наивными дурочками, которые попадаются ему на пути. До сих пор эта мысль не приходила мне в голову, но теперь, когда она возникла, у меня внутри всё сжимается.
А что, если я для него всего лишь завоевание? Я имею в виду, посмотрите на него. Не только на его внешность, но и на то, какой он. Наездники со всего мира отдали бы почти всё, чтобы оказаться под его руководством. Почему я? Я даже не настоящий профессионал. И посмотрите на меня, я набрала вес, больше, чем большинство женщин-наездниц. Они следят за тем, чтобы быть стройными и гибкими, а я более крепкая, как дуб.
Я надеваю единственную юбку из своего гардероба, которая мне подходит и которую я не ненавижу. Почему я беру с собой вещи, которые, как я знаю, мне не подойдут? Я питаю надежду на чудо, что если я захочу, чтобы что-то мне подошло, то так и будет.
Если не считать бриджей для верховой езды, я обычно ношу юбки, в основном потому, что найти джинсы и брюки, которые бы мне подошли, — это сущий кошмар, с тех пор как моё тело решило округлиться выше и ниже талии. Я застёгиваю на спине кружевную юбку цвета морской волны и, порывшись в беспорядочной куче одежды на кровати, выбираю простой свитер цвета слоновой кости без рукавов с высоким воротом и надеваю туфли на танкетке с низкой посадкой.
Я не хочу выглядеть слишком нарядной. Но и не хочу щеголять в бриджах и рубашке поло.
Я вздыхаю, бросив ещё один взгляд в зеркало. Я выглянула на крыльцо маленького домика полчаса назад, и Рид уже стоял там. Высокий и прямой, с тростью в руке, сложенной на груди, со свежим бритым лицом, спокойным и благородным. При виде его квадратной челюсти и выразительных черт лица меня бросило в жар. Поэтому я на цыпочках вернулась в ванную, чтобы ещё раз быстро принять душ.
Дело ещё и в разнице в возрасте. Он как минимум на десять лет старше меня, но, в отличие от большинства девушек моего возраста, я нахожу его гораздо более привлекательным, чем парней, которые ведут себя фальшиво-браво и слишком возбуждённо намекают на секс.
Я беру себя в руки, подхожу к входной двери и поворачиваю ручку. Как только дверь приоткрывается на несколько сантиметров и он видит меня, его широкие плечи заметно вздрагивают, он резко вдыхает и сжимает трость так, что костяшки его пальцев белеют.
— Я готова. Я закрываю за собой дверь. Я не знаю, что делать с руками. Они безвольно свисают вдоль тела, как дохлые рыбы, поэтому я скрещиваю их на груди.
— Я тоже, — говорит он, протягивая мне согнутую руку, за которую я могу ухватиться. Он такой чопорный, и это успокаивает. — Ну что, идём?
Да. Да, так и сделаем.
Глава восьмая
Рид
Каждое моё движение имеет значение. Мой мозг работает на пределе, пытаясь не отставать.
Я чувствую каждое своё движение, каждое прикосновение кончиков пальцев к её одежде. Внутри меня нарастает паника, когда я вдыхаю её запах. Я наклоняюсь всего в нескольких сантиметрах от её волос, вдыхая её аромат, и моё тело дрожит от желания. Не от хотения. Не от вожделения.
Потребность. Сжимающая, болезненная.
Самый лучший сорт.
Когда мы входим в столовую моего дома, свет свечей падает на её щёки, и мне нравится её быстрая улыбка, которую она пытается скрыть.
— Ух ты. Это так красиво. И ты не шутил, когда сказал, что будет шведский стол. — Улыбка появляется на её губах, а затем озаряет всё её лицо и глаза, словно волна, набегающая на берег.
Кухня кейтеринговой службы в клубном доме в точности следовала моим указаниям. Запахи горячей еды, ванильных свечей и белых роз, которые стоят в двух огромных вазах на каждом конце сервировочного стола, разносятся по комнате.