Покоряя ее

Это губы, тихие стоны и мягкое соприкосновение зубов, прежде чем я отстраняюсь и собственнически обхватываю её лицо рукой. Большой палец скользит взад и вперёд, пытаясь ощутить как можно больше её нежной кожи. Кончики моих пальцев впиваются в её затылок сильнее, чем следовало бы, и я прижимаюсь лбом к её лбу.

— Прости. — Моё лицо пылает, меня трясёт. — Я не должен был этого делать.

У меня пульсирует голова, как и мои яйца. Они плотно прижаты к моему телу, и что-то внутри меня зарождается. Что-то, что хочет её так, что мне становится страшно. Накатывает одержимость, и я не уверен, что смогу обуздать её настолько, чтобы не причинить ей боль. Я хочу, чтобы моя сперма стекала по ней; хочу чувствовать её плоть к плоти изнутри. Мне нужна её уязвимость, доступность, раскрытость, чтобы я мог наслаждаться ею и пачкать её. Никогда прежде женщина не пробуждала во мне такого вожделения, таких мыслей, и, честно говоря, я чертовски напуган.

«Мне не жаль», — шепчет она, пока я отчаянно пытаюсь взять под контроль зверя, которого она во мне разбудила.

Кажется, что воздух в комнате исчезает. У меня болят лёгкие, но в голове я думаю: кому нужен кислород? У меня есть только одна потребность, и она — единственный способ удовлетворить эту потребность.

От мысли, что у этой невинной красавицы и у меня схожие мысли, я чуть не кончил прямо в штаны. Капли жидкости уже просачиваются сквозь ткань ниже пояса, и, думаю, мне понадобится ещё десять слоёв одежды, чтобы скрыть её влияние на меня.

При виде того, как розовеют её щёки, как её соски приветствуют мой взгляд из-под выцветшего больничного халата, мне хочется разорвать эту оскорбительную ткань в клочья и сделать так, чтобы она больше никогда не появлялась передо мной в одежде. Кто этот властный зверь? Я всегда сдержанный, властный, хладнокровный лидер. Всегда всё контролирую.

Не сейчас. Будь моя воля, я бы швырнул мебель в дверь этой комнаты и взял её прямо здесь. В моей голове звучит одно-единственное слово. Оно не исчезнет, как бы я ни старался его прогнать.

Моя. Моя. Моя.

Я борюсь с желанием забраться на неё сверху и сделать её грязной так, как я и представить себе не мог. Но вкус её губ и мысли о том, что я кончу в неё, борются с моей цивилизованной частью, которая пытается сохранить контроль.

Я представляю, как впервые провожу языком между её истекающими соками половыми губами. Это одно из многих того, чего я никогда раньше не делал. Я рычу, вжимаясь в её тело, и произношу все грязные словечки, которые только могу придумать, вдыхая её запах и смакуя его.

Я представляю, как мой язык ощущает едва уловимые различия в текстуре её кожи, как он скользит по изгибам и складкам, по твёрдому бугорку, который я хочу обхватить губами и поглотить саму её суть. Я хочу часами заниматься с ней оральным сексом.

— Этого не должно было случиться. Я делаю глубокий вдох и встаю, провожу рукой по её плечу и предплечью, а затем отстраняюсь и поворачиваюсь к окну. Я чертовски надеюсь, что она не заметила мой стояк.

Больше всего на свете я хочу, чтобы она мне доверяла, но она не сможет мне доверять, если я буду таким. Первобытным и жаждущим. Я вспоминаю изгибы её тела вчера, то, как покачивалась её попка при ходьбе. Я трясу головой, чтобы избавиться от этого божественного видения, и в этот момент дверь открывается и в комнату входит её мать с дымящейся чашкой больничного кофе и сдержанной улыбкой.

Я делаю шаг назад, пытаюсь выровнять дыхание и привести мысли в порядок.

Мы несколько минут обсуждаем мою подготовку и то, как это будет работать, но Констанс всё это время бросает на меня косые взгляды. Я стараюсь вести себя профессионально.

Её мать настороженно наблюдает за мной, пока я не называю несколько имён чемпионов, которых я тренировал. Внезапно в её глазах загорается надежда, и я использую её потребность жить за счёт успеха дочери в своих интересах. Я бы сделал почти всё, чтобы она оказалась под моей опекой, но для начала я возьму её в ученицы.

«Мы всегда были рады платить за самое лучшее для Констанс». Её мать делает шаг вперёд. «Сколько бы вы ни взяли, просто пришлите нам счёт». Её мать более чем согласна, и даже если бы она была против, я бы всё равно это сделал. Но так будет проще для Констанс, а для меня это главное.

— Нет. Я делаю ещё один шаг к двери. — В этом нет необходимости. Я занимаюсь этим. С вами моя дочь будет в безопасности.

«Я не уверена насчёт жилищных условий». Её мать смотрит на Констанс, а затем на меня, вопросительно поджав губы.

«Чтобы восстановить уверенность и доверие между лошадью и всадником после травмирующего события, недостаточно нескольких тренировок в неделю, миссис Монтгомери. Если я хочу, чтобы Констанс и Руби снова работали слаженно, как единое целое, ей нужно проводить много времени со своей лошадью».

И мной.

— Но твой отец больше не говорил о Руби...

— Мама, я взрослая. Если Рид считает, что это сработает, то я хочу попробовать. На её ангельском личике появляется грустная улыбка, и я мысленно молюсь, чтобы она захотела остаться на ферме не только из-за моей программы обучения.

Что бы ни происходило между нами, я уверен, что она тоже это чувствует. Это противоречит всем моим правилам. Не связывайся с учениками. Вообще ни с кем не связывайся. И никому не доверяй.

Но по её глазам я понимаю, что всё это уже в прошлом и у неё на уме совсем другое.

Её мать поджимает губы, и они превращаются в тонкую ярко-красную линию. «Что ж, вы лучший. Легенда. Если вы думаете, что это поможет Констанс вернуться в форму для соревнований, то, полагаю, я не против. Я просто надеюсь, что твой отец...»

Я перебил её. «Я позабочусь о том, чтобы Руби доставили в мой центр. Все вопросы, связанные с её содержанием и уходом, будут решаться под моим непосредственным руководством».

Грубость не в моём характере, особенно в общении с женщинами, но в данном случае мне нужно, чтобы этот разговор закончился и были приняты решения. Мой взгляд останавливается на Констанс. В уголках её губ появляется сдержанная улыбка, и я хочу видеть эту улыбку каждый день до конца своих дней. Мне кажется, что я навсегда застыл в тот момент, когда наши взгляды встретились, на моих губах появилась улыбка, и я понял, как давно не напрягал эти мышцы.

Я так запал на эту девушку, что уже не понимаю, кто я такой.

— Значит, увидимся через несколько часов? Я обязательно устрою Руби. А потом мы поселим тебя в твоём доме.

И в мою жизнь.

— Сегодня вечером? — в голосе Констанс слышится страх и волнение.

«Зачем ждать? Я обеспечу твою безопасность, и Руби тоже. Я обещаю».

Я быстро прощаюсь. Мне хочется остаться, но я не хочу напугать бедную девушку до смерти, поэтому я ухожу так же быстро, как срываю повязку. Мгновение спустя я уже за дверью и иду по коридору больницы, пытаясь вспомнить, как дышать.

На территории комплекса, помимо главного дома, где я живу, есть ещё шесть небольших домиков. Они предназначены для персонала или учеников, проживающих в кампусе, и она нужна мне там. В безопасности, под моим присмотром. Я постоянно думаю о том, где бы я хотел её видеть, в своей постели и в своей жизни, о чём я никогда не задумывался, но начну я с того, что она будет жить на территории комплекса. Чего она не знает, так это того, что я буду следить за ней каждую минуту.