Страница 14 из 24
— Ты красивая…, — почему-то сказала я.
— Ты тоже. Если сделать нормальную причёску и накрасить, на девочку будешь похож! – я хотела сделать ещё одну попытку поцеловаться, но тут загремели замки, мама пришла. Наверное, запах борща удивил её, и она решила сразу проверить, что за чудеса тут происходят. Поэтому сразу заглянула к нам.
— Привет, девочки! – улыбнулась она.
— Мама!!!
— Да ладно тебе! Что делаете?
— Борщ Лена варит! – похвасталась я.
— Вот, учись! А то, вырос, девочек уже домой водит, а готовить не умеет! – посмеялась надо мной мама, и ушла в свою комнату, переодеваться.
У Лены, пока болтали и целовались, почти всё было готово. Уже сварилась картошка с капустой, она подавила картошку, зажарки получилось почти полная сковородка, красиво так, с зеленью, укроп, лук, паприка, полбанки фасольки с аджикой! Попробовала из банки, вкусно!
Ленка посматривала на меня, хихикала, я сердито сопела, не хотела, чтобы мама опять начала меня девочкой называть. А то ещё Людой назовёт!
Следила, что делает подружка. Зажарку вывалила в кастрюлю, перемешала, посолила, поперчила и бросила лавровый лист. Попробовала.
— Всё, готово! – в это время вошла мама, на этот раз оделась в шорты и футболку, а не так, как обычно, в коротенький халатик.
— Готово? – переспросила она. – Можно пробовать?
— Да, садитесь, сейчас налью! – Лена быстро сориентировалась, нашла тарелки и прочее, разлила всем своего борща, достала майонез, за которым тоже меня посылала. Я вспомнил:
— Мама, мне Лена деньги давала, надо бы вернуть, — Лена стукнула меня ногой, но не успела вовремя.
— Конечно, Славка! – хихикнула мама, всё же подыграв мне. – И тебе, тоже, выдам немного, а то подружку даже мороженым не угостишь. – Я согласилась, с энтузиазмом.
Когда покушали, мама рассыпалась в похвалах, отправила нас в мою комнату, сама осталась наводить порядок на кухне, после нас приличный срач остался.
— Слава, мне домой пора. Проводишь?
— Я думал…
— Ещё целоваться? Хорошего понемножку! – улыбнулась злодейка, а у меня сквозь рёбра было видно, как сильно бьётся сердце. У Лены в это месте уже грудка наливается, а у меня кожа да рёбра.
Она погладила меня по голове, поцеловала в щёчку.
— Тебе переодеться надо? Я отвернусь. – честно говоря, чего мне стесняться, и так, почти голая стою, но не стала возражать, быстро заменила домашние шорты на уличные и футболку надела, вот и всё.
— Пойдём? – и мы ушли, предупредив маму.
Лена жила немного в другом квартале, попросила только до автобуса проводить. И в другую школу ходила.
На прощание поцеловались, и я поспешила домой, на растерзание мамы.
Так и знала, что от насмешек не обойтись!
— Целовались уже?
Я сидела с каменным лицом, налила себе ещё борща, впервые приготовленного мною, совместно с подружкой.
— Я думала, у тебя отношения с Вовкой…, — вдруг услышала я, и чуть не поперхнулась. – Я не имею в виду интим, — покраснела мама, — думала, вы уже разобрались в своих вопросах, кто есть кто??
— Нет, мама, — грустно сказала я, глядя в тарелку, — сегодня он встретил девушку, познакомил меня с Леной, сам с Танькой гулять ушёл. Мы с Леной тоже погуляли немного, а потом я вспомнила, что ты просила овощи почистить, и Лена предложила помочь…
— Потом предложила борщ сварить? – улыбнулась мама. – А ты специально без майки перед ней ходила? Чтобы она поверила, что ты мальчик? – у меня вспыхнули уши. – Понимаю, почему она решила задержаться. Это она первая тебя поцеловала?
— Ну не я же! – буркнула я.
— Люда… Извини, Мила, ты так и не призналась Вовке, что ты девочка? Не могу поверить, как можно быть таким слепым!
— Мы любим друг друга, — подумав, сказала я, — только как братья. Если признаюсь, будет относиться ко мне, как к сестре. Если не возненавидит, — я проглотила комок в горле, с трудом доела борщ.
— Тем более, с Танькой у него что-то затевается. Мне кажется, они понравились друг другу.
— Вряд ли он тебя будет ненавидеть, — мама обняла меня сзади, — а ваши с Леной отношения, как? Мне кажется, ты ей понравился!
— Она сказала, что я ещё маленький! – двинула я плечами, освобождаясь от маминых объятий.
— Оставь посуду, помою, — разрешила мне мама, — иди, спи. Вы ещё на самом деле, малы для серьёзных отношений. Не переживай, всё образуется, разберётесь ещё с чувствами.
«Ага! – думала я, отправляясь в свою комнату. – как бы поздно не было! Как мне с Вовкой быть?»
Переоделась в мягкие трикотажные трусики, хотела уже голышом лечь, но постеснялась. Мама вечером проверяет, на месте ли её любимое чадо, и Вовка всегда заходит, как к себе домой. Даже если к мальчику, и то, неприятно было бы, когда голышом валяешься. Жарко, раскрываюсь ночью.
Думала, не усну, всё думала о Вовке и Таньке, представляла, как они целуются, и у Вовки…
Сразу переключилась на Лену, как сладок был её поцелуй!
— Вставай, засоня! – кто-то щекотал мне ноздри пёрышком. Потом зажал нос пальцами. Я открыла глаза, надо мной склонился Вовка! Сердце радостно трепыхнулось, рот попытался растянуться в улыбке, но я заставила себя сдержаться, оттолкнула его руку и села на кровати, сгорбившись.
— Ты чего? Не выспался? – слегка толкнул меня в плечо друг. – Иди, умойся! – я взглянула на него из-под чёлки.
— Ты что, обиделся на меня, что ли? Из-за Таньки? Вот чудак! Видишь, ты ещё не проснулся, а я уже у тебя!
Ты мой самый лучший друг! А как у тебя с Ленкой? Погуляли? Хоть поцеловались? – я покраснела и убежала в туалет.
В ванной висело зеркало. Я разделась, посмотрела в зеркало. Большая лохматая голова, треугольное лицо со злыми глазами, пухлые губы. Плечики узкие, такие же узенькие бёдра. Талии почти не видно. Да и внизу всё, как у маленького мальчика… Ну, почти. Если сделать так вот, то губка похожа на прижатый писюнчик, а снизу если посмотреть, у мальчишек почти так же, сморщено всё.
Помылась в ванне, надела трусы, снова осмотрела себя. Ну и что? Сказать Вовке, что люблю его? Да ни в жизнь! Да и не люблю я его ещё, если разобраться, просто боюсь раздружиться, перестанет ко мне вот так забегать с утра, будет под окном у Таньке выть, как кот мартовский. Серенада, назвается.
Я постарался улыбнуться себе, получился какой-то оскал. Ладно, разберёмся. А Вовка каков! Сейчас опять потащит меня на Набережную, наверняка, к своей Таньке!
— Вов, кушать хочешь? – спросила его, войдя в комнату. Вовка по привычке заправлял мою кровать. Он уже знал, что я могу так оставить, пока мама не войдёт. А друг у меня любил иногда поваляться на моей кровати. В комнате ведь был только один стул.
— Буду, конечно! – отозвался Вовка, любовно разглаживая одело. Потом плюхнулся сверху, задрав к потолку тонкие гладкие и загорелые ноги и раскинул в стороны руки.
— Чего тогда разлёгся? Пошли, угощу кое-чем! – Вовка пружинисто подскочил, снова разгладил помявшуюся постель, накинул сверху покрывало, смущённо сказал:
— Слав, слушай, к нам гости приехали. У них девчонка противная, сестра моя какая-то дальняя, хотят со мной в комнате поселить. Слав, можно у тебя переночевать? – я слушала и не верила своим ушам. В животе даже горячо стало.
— Что спрашиваешь? В первый раз, что ли? – улыбнулась я. Да, раньше мы часто вместе спали, то я у него, то он у меня. Потом Вовка стесняться стал. Интересно, почему? – Приходи, конечно! – Вовка крепко обнял меня, отпустил и поспешил на кухню. Кушать он любит намного больше, чем меня. Куда в него влезает? Тощий, почти как я.
Разогрела борщ в «сиротской» тарелке, на двоих, из одной и ели. Когда показалось дно, я засмеялась.