Страница 112 из 120
— Голубка, нам правда стоит…
Ещё один укус.
Сырая кожа и вкус крови приправили наши языки, и такой прилив похоти обрушился на меня, что рука сама взметнулась, сомкнувшись кольцом на её горле. Я ответил куда жёстче, впиваясь зубами в её пухлую нижнюю губу…
Она застонала.
Или это был вскрик?
Каждая мышца в теле рванулась, и я отдёрнул руки, отпустив её.
— Я не хотел причинить тебе боль…
— Хотел, — её голова наклонилась, и она смотрела на меня с излишним сочувствием и недостатком гнева. — И я хочу, чтобы ты причинил, Малир. Всё в порядке.
Но как это может быть в порядке? После того, что она пережила от рук мужчин? Они её насиловали. Несомненно били. Возможно, душили.
Трахайтесь, будто весна в разгаре. Ну что ж, Себиан… а если трахаться по-весеннему значит сделать всё это с ней? Осквернить нашу любовь воспоминаниями о тех мужчинах, мм?
— Мы ужасно опаздываем, — сказал я и поднялся, позволяя ей соскользнуть с меня, прежде чем направился к дверям, в чём-то слишком похожем на панику. — Мы откладывали это неделями. Меньшее, что мы должны людям там…
Я остановился у дверей и оглянулся. Там стояла она — моя прекрасная голубка — возле кресла, где я её оставил. Смотрела на меня. С недоумением. Возможно, с обидой, будто я снова всё испортил, добившись ровно того, чего хотел избежать. Что, если она решила, будто я отвергаю её, потому что она вызывает у меня отвращение?
Я поспешил обратно, заключил её в объятия и поцеловал. Я не умел говорить — не тогда, когда речь шла о вещах, слишком близких к моему прошлому. Поэтому я вложил всё несказанное в этот поцелуй.
Я хочу тебя. Ты не грязная для меня. Ты не опозоренная, не испорченная, не менее достойная моей любви и восхищения. Может, даже более.
Когда мои губы оторвались от её, грудь тяжело вздымалась. Я взял её руку в свою. Слишком долгую секунду смотрел на неё, кожу стягивало от того, как она смотрела в ответ — внутрь меня, насквозь. Словно знала.
— Стыд и ненависть — тяжёлое бремя, Малир. Я не позволю им тянуть меня вниз, — её голос прозвучал в унисон с моими мыслями. — И ты тоже не должен.
Челюсти мои сжались. Я постепенно отпускал свою ненависть, день за днём открывая в жизни больше места для любви и радости. Но вот стыд…
Раздался стук в дверь, и вслед за ним Аскер просунул голову в проём.
— Народ пьян и весел, но лорды начинают заметно нервничать.
Наконец-то стоящее прерывание.
— Мы идём, — заверил я его с кивком, затем взял Галантию за руку, поправив белое перо на воротнике, где оно покачивалось. — Ты готова?
Она стёрла капельки пота со своего виска, её шея так чудесно пылала от весеннего жара.
— Нет. Но всё равно сделаю это.
Эти слова отозвались во мне сильнее любых других, пока я вёл её из наших покоев по тихому коридору к воротам. Почти одиннадцать лет я боролся, чтобы отомстить за семью, дать народу дом и занять своё законное место короля. И вот, когда момент приблизился, каждый шаг к плато был окутан страхом, сомнением и тревогой.
Сапоги ступили на чёрные плиты внешнего двора Крылатой Крепости, где нас ждали два временных трона. По обе стороны выстроились вороньи и человеческие аристократы, среди них лорд Тарадур — хотя теперь, пожалуй, его следовало звать королём Тарадуром. Всё же король Барат решил умереть за несколько недель до нашего нападения на Аммаретт, как мне позже сообщили.
После долгих обсуждений мы с советниками пришли к выводу, что поставить Тарадура во главе остатков королевства Дранады — в наших интересах. Так меньше шансов на бунты и междоусобицы среди людей из-за власти, что лишь сильнее дестабилизировало бы земли. К тому же это официально ставило конец десятилетней войне.
Учитывая, что Тарадур сдержал своё слово и помог мне взять Тайдстоун, он доказал свою надёжность. В качестве предосторожности его сыну был дарован Ханнелинг Холд — в качестве моего знаменосца, обязанный жениться на даме из воронов, — и находился он слишком далеко на юге, чтобы сын, если вдруг возомнит о себе слишком много, мог представлять угрозу. Леди, а вернее, принцессе Сесилии, было велено выйти замуж за лорда Талиоса, следопыта без живой пары…
… пока Галантия не настояла, чтобы ей позволили самой выбрать из доступных вороньих лордов, подорвав моё решение. К этому ещё предстояло привыкнуть, но результат в итоге был тем же: мир был обеспечен.
Я на миг позволил себе обвести взглядом картину внизу: море воронов, хотя тут и там можно было заметить светлые, медные или каштановые головы. Перешёптывания и весёлые раскаты смеха складывались в хор всеобщего ожидания, что дрожал в воздухе. В промежутках между шумом вороны сидели на башнях-лестницах, сбивались в стаи на крышах и цеплялись за каменные парапеты.
Я повёл Галантию к краю ступеней, и стоило лишь нам появиться, как толпа взорвалась ликующим рёвом и возбуждённым карканьем. Ни одна цветная нить на моём чёрном одеянии не отвлекала внимания от её белого платья, когда я встал позади неё. Так я превратился во тьму, что обрамляла её, продолжением ночи, медленно опускавшейся на Вальтарис.
Над нами мерцали звёзды.
Но ни одна не сияла ярче моей маленькой белой голубки.