Страница 87 из 115
— Мэри Бет? — Голос Гарретта сливается с шумом ручья.
— Да! Это хорошо. Я даже не поднимаю глаз. Ещё два шага назад, не отрывая взгляда от экрана телефона.
Я никогда особо не задумывалась над этой поговоркой: «Запряжён, как лошадь». До сих пор.
В следующий момент моя левая нога поскальзывается.
Я качаюсь справа налево. Затем слева направо.
Я теряю равновесие.
— Эй, осторожнее. Я слышу голос Гаррета, но уже слишком поздно.
— Вот чёрт! — это всё, что я успеваю ответить перед неизбежным завершением моей ошибки. Теперь я вижу заголовок: «Мэри Бет Ласситер, подающая надежды журналистка, потерялась в горном ручье после того, как её ослепил ковбой».
Мой телефон взмывает в воздух, пока я размахиваю руками, пытаясь удержать его от падения.
Я проигрываю.
Ручей побеждает.
Когда я попадаю в холодную воду, я издаю полусмешок от шока и абсурдности ситуации. Я мокну и барахтаюсь в ледяной воде, пока не понимаю…
Течение очень сильное.
Ручей очень глубокий.
Я барахтаюсь и пытаюсь за что-нибудь ухватиться, понимая, что до берега реки не дотянуться.
Внезапная паника сжимает мне горло. Я никогда не была хорошим пловцом.
Это ложь.
Я умею плавать. В свой лучший день я могу держаться на плаву. В бассейне. Лежа на красивом плоту с Пина-Коладой в руке.
Но в ледяной воде горного ручья?
Ни за что.
Я выныриваю. Задыхаюсь от единственного глотка воздуха, который мне удаётся сделать, когда я всплываю на секунду, но вода попадает в каждый мой вдох, вызывая рвотный рефлекс и обжигая лёгкие.
Ледяная вода накрывает меня с головой. Я чувствую, как камни и ветки бьются о моё тело, и я словно лист, который уносит ветром.
Я за приключения, но не за те, которые могут тебя убить. Я не вижу ничего, кроме воды. Я протягиваю руку, отчаянно пытаясь ухватиться за что-нибудь, что могло бы остановить моё движение, но ничего нет. Только вода.
В моей голове проносится одна-единственная мысль.
Моя жизнь только начинается.
Когда я закрываю глаза, я вижу лицо Гарретта.
Моя голова ударяется обо что-то твёрдое, и я думаю, что некоторые вещи заканчиваются ещё до того, как начинаются.
Глава третья
Гаррет
Помимо сна и душа, есть всего несколько причин, по которым я снимаю шляпу.
Государственный гимн. Давненько не слышали.
Церковь. Прошло больше времени.
Секс. Даже не помню, как давно.
А теперь я должен спасти девушку, которая украла моё сердце и упала в эту чёртову реку.
Я запрыгиваю на спину Дориана за считаные секунды, и он чувствует моё нетерпение. «Йа-а-а». Он как ракета несётся вниз по течению туда, где её уносит поток.
В это время года река бурлит, как зверь, и у неё нет шансов вернуться на берег, пока течение не успокоится примерно в миле от горы.
Копыта Дориана стучат по земле, пока мы приближаемся к Мэри Бет. Я объезжаю деревья, пару раз подстёгиваю лошадь, чтобы она вырвалась вперёд.
Он погружается в воду, и когда мы подплываем, то оказываемся чуть впереди её парящей фигуры.
Я спрыгиваю, выхватываю лассо из седла и забрасываю его через голову. Её руки не двигаются, я не могу понять, лежит ли она лицом вверх, и у меня сжимается грудь. Должно быть, это какая-то космическая шутка.
Я вспоминаю, как она выглядела в тот первый момент, когда я её увидел. Розовые щёчки, длинные каштановые волосы, которые мне хотелось намотать на пальцы, зарыться в них лицом...
Стоп. Сконцентрируйся.
Я раскручиваю верёвку над головой. Делаю глубокий вдох. И бросаю её. Моё сердце замирает, когда я попадаю в цель, но она остаётся неподвижной.
— Хватай верёвку! — кричу я, когда осознание того, что может произойти, ударяет меня, как битой по затылку. Я снова кричу, на этот раз громче: — Хватай грёбаную верёвку!
Меня охватывает ярость, смешанная с чувством обречённости. Она вот-вот пройдёт мимо того места, где я стою. Я поворачиваю голову и вижу длинную сломанную ветку, лежащую на земле, и бросаюсь к ней.
Я хватаю его, поднимаю, стараясь в то же время не выпустить из рук верёвку, и швыряю в реку прямо перед тем, как она проплывает мимо.
“Держись, Мэри Бет!”
Её тело прижимается к ветке, и давление воды и её вес ослабляют мою хватку.
Меня поражает мысль, что я не могу представить себе, как буду лежать в могиле, а её не будет рядом со мной.
Вот как далеко я продвинулся всего за два дня.
Когда паника сжимает мне горло, она взмахивает руками, изгибается всем телом и оказывается на ветке, а верёвка обвивается вокруг них обеих. Должно быть, она наполовину замёрзла. Она едва держится. Я упираюсь пятками в мягкую землю и тяну, пока вены на моём лбу не начинают пульсировать.
Когда она подплывает ближе, её голова поднимается, и она крепко хватается за ветку. Затем она находит опору для рук и крепче сжимает дерево и верёвку. Я продолжаю тянуть, пока не отвожу её на несколько метров от берега. Там вода мельче, и её ноги начинают волочиться по дну, замедляя её почти до полной остановки.
С бешено колотящимся сердцем я спускаюсь по берегу в воду и прижимаю её к себе. Её промокшее тело обмякло, но она поднимает голову, смотрит мне в глаза и — к моему удивлению — улыбается.
Адреналин бурлит в моих венах, когда я смотрю вниз и вижу блеск в её ярких зелёных глазах. Кровь стучит в моих ушах, когда я благополучно опускаю её на твёрдую землю и укладываю, а затем вскакиваю, чтобы достать одеяло из-за спины и вытряхнуть его на влажную землю.
— Давай пересядем сюда. Я помогаю ей перебраться с травы на одеяло, пока она кашляет. Она поднимает руки, чтобы вытереть лицо, смахнуть воду с глаз, пригладить волосы, а я беру её за щёки.
Я понимаю, что если бы она не схватилась за ветку, я бы бросился в воду вместе с ней. Я бы не позволил ей в одиночку встретить ту судьбу, которая ей уготована.
Я бы умер за неё. Я бы умер вместе с ней.
— Ты нормально дышишь? Чувство вины пронзает меня, когда я смотрю на её губы и думаю о том, как бы я хотел прижаться к ним своими. Сколько раз за последние пару дней я представлял, как эти сладкие, полные, розовые губы обхватывают мой член?
Я ужасный человек. Она могла умереть, а я всё ещё думаю своим чёртовым членом.
— Да, — выдыхает она, и эти потрясающие губы всё ещё растянуты в полуулыбке. — Это было безумно. Эта поездка есть в брошюре?
Она поднимает руки и обхватывает мои предплечья, и этот жест отзывается в моей груди, как звуковой удар. Я достаю из заднего кармана выцветшую красную бандану и прижимаю ее к пятну крови на ее лбу.
— Держи так, — приказываю я, и она поднимает руку, чтобы подчиниться.
Я снимаю рубашку и накидываю ей на плечи, представляя, каково это — быть рядом с ней.
Обнимать ее вокруг меня.
Меня внезапно охватывает гнев. Не знаю, на что именно. Может, на реку. На себя за то, что не заметил, как она подвергает себя опасности, отходя назад, чтобы сделать этот чёртов снимок.