Мощное Влечение

— В восемь утра. Тогда и увидимся.

Мы заканчиваем разговор, и я, перепрыгивая через две ступеньки, поднимаюсь в спальню. Мне требуется всего пара минут, чтобы найти телефон Марии, который лежит в ящике с нижним бельём и радостно пищит, посылая мне череду уведомлений.

С улыбкой я беру его и направляюсь обратно к двери. Мне нужно закончить дела, прежде чем я смогу отправиться в город на наш вечерний ужин у Лютера. По правде говоря, мне это начинает нравиться, и даже Лютер не может пожаловаться на дополнительный доход.

Я нажимаю на экран, готовый удалить неотвеченные сообщения и отключить постоянные сигналы и оповещения. Иначе они будут раздражать меня всё время, пока я работаю, отчасти потому, что я ненавижу этот электронный шум, но также и потому, что это напоминание о том, что я не могу связаться с ней, если захочу.

Затем я останавливаюсь. Мои ботинки застыли на деревянном полу прямо у двери нашей спальни.

Да, дверь нашей спальни.

Я читаю то, что написано на экране, но не совсем верю своим глазам. У меня кровь стынет в жилах. Я смутно слышу, как внизу звонит телефон, но это далёкий, нереальный звук. Единственное, что реально, — это вот это. Это сообщение.

Папа: Все документы на стипендию отправлены по факсу. Я так горжусь тобой, милая. Я буду безумно по тебе скучать, но это твоя мечта, и я хочу, чтобы ты её осуществила. Два года — это не так уж долго. Вот увидишь. Я уверен, что Рейнджер поймёт.

Глава 11

Мария

От запаха жареного на гриле мяса и всего, что жарят во фритюре, у меня внезапно сводит живот. Лютер кричит на одного из поваров, и я, согнувшись пополам, направляюсь в туалет, не уверенная, что успею вовремя.

— Прости, я не хотела тебя расстраивать, — поёт мне вслед Жанетт, другая официантка из моей смены. Она не извиняется. Я вижу по её лицу, что она не сожалеет. — Я имею в виду, ты ведь знаешь его всего несколько дней, верно? Лучше узнать сейчас, пока этот сладкоречивый тип не зацепил тебя. Он только вчера вечером написал мне, пытаясь завязать знакомство. Конечно, я дала ему от ворот поворот. Я знала, что он с тобой, и я бы никогда так с тобой не поступила, милая. Но он ухаживал за мной ещё со школы, а парни есть парни, я думаю.

Я захлопываю за собой дверь, заглушая её голос, затем хватаюсь за холодный фарфор раковины и смотрю в зеркало, тяжело дыша и пытаясь успокоить желудок. Я не хочу, чтобы меня сейчас стошнило.

Это знак. Сначала папа позвонил и сообщил о моей стипендии, и тогда я не знала, что делать. Он сказал, что отправит документы по факсу, но мне нужно подумать о своём будущем. Я колебалась только из-за Рейнджера. Но теперь что?

Неужели я действительно была такой глупой?

Обаятельный ковбой. Я была такой доверчивой. Я сразу же поддалась его чарам, как, видимо, и многие до меня, если верить Жанетт.

Боже, я даже спросила, можно ли мне оставить там зубную щётку.

Когда я смотрю в зеркало, мои глаза смотрят на меня с грустью, которая напоминает мне о смерти моей матери.

Это горе. Утрата. Из-за того, что изначально даже не было настоящим.

Дверь за моей спиной открывается, и я вижу копну бордовых волос Жанетт, собранных в пучок на макушке. А потом эта улыбка. Та самая, которая появилась на её лице, когда она рассказала мне, что Рейнджер Стоддард делает пометки на задней части своего седла для каждой девушки, которую он привязывает и отпускает.

Эти цифры. Я наклоняюсь над унитазом, но мне удаётся сдержаться.

— Я просто подумала… знаешь, как женщина женщине, ты должна знать. Мне неприятно видеть, как тебя выставляют дурой. Ты мне нравишься. — Она прищёлкивает жвачкой, проверяя ногти, и прислоняется плечом к стене позади меня. — Ему больше всего нравятся новенькие. В этом городе не осталось никого, кто бы не знал о его репутации. Так что не переживай. Он такой хороший. Поверь мне, в этом городе полно девушек, которые могут рассказать тебе истории. Я тоже попалась на это. Достаточно, чтобы знать всё о его родимом пятне. Ты ведь его знаешь, да? На правой ягодице.

От того, как она произносит последние слова, у меня ещё больше сжимается желудок. На лбу выступает пот, и я борюсь с желанием развернуться и убежать. Через несколько минут он должен прийти на наш ежедневный ужин, и я лихорадочно пытаюсь придумать, как выйти из этой ситуации, сохранив своё достоинство.

Моё спасение — это стипендия. Моё единственное спасение. Когда папа позвонил и сказал, что конверт пришёл, я попросила его открыть его. Впервые в жизни из-за моего образования и планов на докторскую степень я почувствовала себя неуверенно. Я была так сосредоточена, что ничто не могло заставить меня усомниться в том, что я действительно вернусь в Бозмен и закончу начатое. Но когда отец зачитал мне слова, которые я так долго ждала услышать…Поздравляю, мисс Макгоуэн… У меня упало сердце.

Теперь, стоя здесь, в ванной, с Жанетт, я понимаю, что, должно быть, на время сошла с ума. Я позволила себе увлечься всей этой деревенской жизнью. Свежим воздухом. Расслабленной атмосферой. Симпатичным ковбоем в чёрной шляпе и поцелуем, который на время заставил меня забыть о реальности. Всё это было лишь миражом. Я была готова отказаться от стипендии. Я спрашивала себя, действительно ли мне нужен ещё один диплом. Я была уверена, что это никогда не заполнит ту пустоту внутри меня, которая почти исчезла с тех пор, как я встретила Рейнджера.

Жанетт прикусывает губу, и я подавляю тошноту, нарастающую в моём животе.

— Итак… — начинает она, но я разворачиваюсь и молча иду к двери.

Все сомнения, которые у меня были по поводу получения стипендии и моего пребывания здесь, исчезли. Крошечный голосок в глубине моей души подсказывает мне, что я должна поговорить с Рейнджером, но большая часть меня знает, что есть причина, по которой он не хотел говорить об этих зарубках на его седле. И откуда ещё она могла узнать о его родимом пятне? Это слишком личное, чтобы показывать это кому-то ещё.

Выйдя из ванной, вооружённая лишь желанием идти дальше и никогда не оглядываться, я натыкаюсь на человека, которого надеялась не встретить. Надеялась, что боги смилостивятся надо мной и он опоздает.

В кои-то веки.

— Эй, Малышка.

Слезы тут же наворачиваются на глаза. Я в ярости от этих эмоций. Как я так быстро и сильно влюбилась?

— Отпусти меня! Я вырываюсь из рук Рейнджера и успеваю выбежать через парадную дверь закусочной подальше от любопытных глаз и ушей, прежде чем он меня настигает.

На этот раз он хватает меня за плечи, и прежде чем я успеваю оттолкнуть его, эти руки, которые обнимали меня и заставляли чувствовать себя в безопасности, прижимают меня к его груди. Его запах тут же пробуждает во мне желание, но теперь, когда я знаю правду, это только злит меня.

— Никогда. Его глубокий голос звучит с той спокойной уверенностью, которая когда-то казалась мне неотразимой.

— Ты не можешь держать меня здесь! У меня есть права. Я извиваюсь и выворачиваюсь, но его руки только крепче сжимаются.

— Просто скажи мне, что, чёрт возьми, происходит.

Прежде чем я успеваю решить, смогу ли я произнести эти слова, не разрыдавшись, позади меня раздается голос Лютера.

— Заноси свою задницу обратно, или я тебя уволю, сладенькая.