Мощное Влечение

Я сразу перешёл к делу с её отцом. Недвусмысленно сказал ему, что его дочь покорила меня с первого взгляда. Сказал, что мои намерения благородны. Он привёл мне вполне разумный аргумент, учитывая, что мы знаем друг друга меньше недели. Но к тому времени, как я закончил объясняться, он увидел, услышал и почувствовал, что дело не во времени. Дело в силе связи.

К тому времени, как я подозвал Марию, чтобы она приняла его заказ, мы уже пожали друг другу руки, и он дал мне своё благословение. Он понимал, что я буду заботиться о ней до конца своих дней.

Я постоянно беспокоюсь о ней. О том, достаточно ли она поела или поспала. Если честно, я даже чертовски беспокоюсь о том, чувствует ли она то же, что и я, или может ли она меня бросить.

Не то чтобы я позволил ей. Должен быть честен. Я бы гонялся за ее задницей по всей стране, если бы пришлось. Верну ее прямо ко мне. Я знаю, глубоко внутри, в той знающей части, которая есть у всех нас, что мы созданы друг для друга. Все, что могло бы отнять ее, я бы уничтожил, преодолел, сразился с этим и вернул бы ее обратно.

— Я опоздаю, если мы не ускорим темп. — Она щёлкает языком, подзывая Белль, и та переходит на лёгкий галоп, а я следую её примеру с Пако. Она прирождённая наездница. С того момента, как я посадил её на спину Белль, они стали как две капли воды. Две мои любимые девочки, похожие как две капли воды, — ещё один знак того, что это именно то, чего я ждал всю свою жизнь.

“Я думаю, тебе следует уволиться”.

Я думал об этом с того самого первого ужина, который мы разделили в закусочной. Я могу позаботиться о ней, ей не нужно там работать, а её босс, Лютер… Я знаю его всю свою жизнь и знаю, что он придурок. Ну, думаю, есть боссы и похуже. Он не монстр, и бывали моменты, когда мы оказывались по одну сторону баррикад, но, думаю, мне просто не нравится, что ей приходится работать. К сожалению, по какой-то причине ей это нравится.

— Мне нужна работа. Я не могу просто сидеть сложа руки. Мне нужны деньги на… Она замолкает и едет дальше.

— На что? Я сейчас рядом с ней. Я хочу сказать ей, что куплю ей всё, что ей только понадобится.

— Просто вещи, Рейнджер. Я взрослая, мне нужны вещи. Она вздыхает. — Кроме того, мне там нравится. Лютер может показаться ворчуном, но на самом деле он не так уж плох, если с ним познакомиться. Я сказала ему, что помогу разобраться с его бухгалтерскими книгами, прослежу, чтобы все чаевые и зарплата были правильно вычтены, прежде чем я… Она замолкает, и я хочу спросить «прежде чем что?», но чувствую, что она не говорит мне по какой-то причине. Мне это не нравится, но я уважаю её право на частную жизнь.

— Но у тебя есть степень магистра в области бухгалтерского учёта. Тебе не следует работать в этой забегаловке, где платят минимальную зарплату.

— Не то чтобы у меня здесь было много клиентов. — Её голос становится резче, когда мы немного замедляемся, приближаясь к сараю. — Я имею в виду, сколько здесь жителей? Семьсот человек в этом городе? И сколько из них будут искать нового бухгалтера в середине лета? Здесь даже нет предприятий — настоящих предприятий, — которым нужен бухгалтер. По крайней мере, здесь. — В её ответах появляется резкость, от которой мне становится не по себе.

Мы останавливаемся у открытых дверей сарая и спешиваемся. Я слышу, как её новые ботинки мягко стучат по земле, и сразу же вспоминаю, как подарил их ей, и вижу радость на её лице от этого простого подарка.

“Что это такое?” - спросила она.

Она с любопытством разглядывает моё седло, обращая внимание на насечки, которые я вырезал на коже. Я делаю глубокий вдох. Это непростой разговор, и я не хотел бы начинать его так скоро. Я чувствую укол стыда, но не хочу разрушать это… это волшебство. Она заслуживает знать, и частью моего покаяния должно стать то, что я расскажу ей, но не сейчас. Я пока не могу этого сделать. Мне нужно время, чтобы объяснить, что они значат, объяснить, почему они мне нужны.

Это моё бремя, и я не хочу, чтобы оно стало её бременем. Пока нет.

— В другой раз, Малышка. Я скажу тебе, когда буду готов. Я похлопываю Пако по крупу, успокаивая его, и бросаю поводья. Он останется на месте. — Я позабочусь о лошадях. А ты иди, приведи себя в порядок и переоденься. Я обхожу её и забираю у неё поводья, видя вопрос в её глазах, но она не настаивает. — Поцелуй меня.

Наши губы соприкасаются, но её мысли где-то далеко, и я не думаю, что это как-то связано с моим нежеланием открываться. Одной рукой я беру поводья, а другой тянусь к её волосам и дёргаю за хвост, заставляя её посмотреть на меня.

— Ты ведь знаешь, как сильно я тебя люблю, верно?

— Я знаю, что ты сумасшедший. Её глаза блестят, а на губах появляется улыбка, от которой я фыркаю со смеху. Я списываю прежнюю отстранённость на свою ошибку, напоминая себе, что, хотя в глубине души я чувствую, что мы вместе целую жизнь, это не так. Вполне естественно, что я всё ещё учусь понимать её.

Я цокаю языком по зубам. — Чертовски верно.

— А теперь отпусти меня, ковбой. У меня есть двадцать минут, чтобы привести себя в порядок, одеться и отправиться в город.

Мне нравится, что у неё здесь есть кое-какие вещи. Прошло всего несколько дней, но каждый предмет, который я просил её привезти, означает, что в моём доме становится больше её любимых вещей. Она разбрасывает вещи без всякого порядка, и с кем-то другим это свело бы меня с ума. Но с Марией? Я готов терпеть её прекрасный беспорядок, пока он здесь, со мной.

Я даже съездил с ней к её отцу сегодня утром, помог ей собрать кое-какую одежду. Больше, чем она хотела, но меньше, чем хотел я. Потом, когда мы вернулись сюда, я распаковал вещи и разложил их по ящикам, которые я освободил для неё. Повесил её вещи в шкаф. Потому что мне нужно чувствовать, что она здесь, со мной. В нашем доме.

— Не думаю, что Лютер будет возражать, если ты немного опоздаешь, детка. Я держу эту собаку на цепи. Я буду ждать тебя у машины. Одень свою милую попку, а обо всём остальном я позабочусь.

Ещё раз быстро поцеловав её, я отпускаю её, и она бежит к дому. Я с восхищением наблюдаю за ней на каждом шагу.

Папа Марии немного обеспокоен, и я его понимаю, правда понимаю. «Я уже дома, — говорю я в трубку. — Но с ней всё в порядке. Я только что отвезл её в закусочную. Я вернусь туда около половины седьмого и заберу её телефон».

Он позвонил, потому что она не отвечала на его звонки и сообщения. Что меня не удивляет. Она где-то здесь.

«Не знаю, почему он у неё есть, — говорит он. — В последнее время она теряет его чаще, чем я свои очки».

— Да, сэр. — Я усмехаюсь. Он прав: она не телефонистка.

Я накричал на неё из-за этого вчера вечером, когда она пошла прогуляться в амбар, пока я занимался делами на ферме в своём кабинете. Я вышел, а её нигде не было. Я начал звонить ей на телефон, который, как я настоял, она должна была брать с собой, когда выходила из дома, и, конечно же, он лежал в куче её вещей на полу в ванной. Я в панике обыскал всё вокруг и нашёл её в амбаре, где она чистила Беллу и напевала себе под нос. Можно с уверенностью сказать, что я сильно разозлился, а потом пожалел об этом. Но мне нужно знать, где она, чтобы быть уверенным, что с ней всё в порядке. Похоже, мне снова придётся с ней поговорить.

— Значит, увидимся за завтраком? — В голосе Патрика слышится неизменная жизнерадостность. Я разговаривал с ним вчера, пригласил его сюда на завтрак утром. Мне нужно поговорить с моим будущим тестем о том, чтобы сделать его дочь моей женой. Я хочу сделать всё правильно; я хочу получить его полное благословение. Я хочу, чтобы для Марии всё было идеально, и я знаю, как много для неё значит её семья. Я отношусь к её отцу со всем уважением, которого он заслуживает, и всегда буду относиться.