Страница 6 из 39
Как ты там выразился, Рандольф? Про меня говорят, что я всегда своего добьюсь? То-то и оно, после стольких тренировок! В четырнадцать я с восторгом узнал, что зачислен в Хиггетотский полк. Это была моя первая крупная победа. Долгое время лес оставался пристанищем недобитков, совершавших вылазки вглубь королевских земель. Стычки с ними происходили регулярно и за два года возвысили меня до десятника. Иногда при разгроме шаек нам удавалось привезти в расположение полка трофейные черно-золотые знамёна. Отец смеялся, мол, никто так не роняет в глазах народа династию Элберт, как их же приспешники, а тряпки приказывал сжигать. У нас было достаточно трофеев со времён Войны Достоинства.
Однажды я узнал от отца, что Франц изъявил желание поступить в наш полк. Прежде в письмах он не упоминал об этом, а увидеться же лично мы не могли - первые три года проходили для солдат без продолжительных отлучек. Я заранее настоял - после клятвы брат попадет под мое начало. Отец согласился, и по прошествии трех месяцев я наконец-то встретил его, подросшего и окрепшего за время нашей разлуки. Франц позабыл о Вышеграде с тех пор, как прочитал мое письмо, описывающее первый бой с лесными головорезами. Внезапное, как ушат ледяной воды, осознание опасности, подстерегающей нас с отцом на страже спокойствия Хиггетота, не позволило ему идти той дорогой, какую он прежде видел перед собой. Его долг быть рядом с нами - так он решил и едва достиг четырнадцатилетия — возраста поступления на воинскую службу, известил о своих намерениях родителей. Матушка благословила его, на прощание попросив позаботиться обо мне, и - об этом он сообщил особенно гордым, не по-юношески хриплым голосом - не спускать с меня глаз.
Отмечая его прибытие, мы славно погуляли в таверне, куда солдаты частенько сбегали пропустить стаканчик. На подобные вольности командование смотрело сквозь пальцы. Выход из лагеря подразумевал череду хитрых уловок; добраться до таверны - означало проявить недюжинные ловкость и смекалку, тренировка коих для бойца - задача первой необходимости. Главное знать меру, вернувшись до построения. Из шумного, насквозь пропахшего дымом зала, мы вышли под утро. Во дворе нас ждали кони, каких-нибудь полчаса, и караульные с ухмылкой встретят товарищей, везущих сплетни и штоф вина.
Прежде, чем запрыгнуть в седло, Франц запрокинул голову и расхохотался. Теплая ночь, женщины, выпивка, меч на поясе и победы впереди — таким был хмель его юности, вздохнувшей полной грудью.
"Сегодня Эллуэл особенно прекрасен, светится, как глазки милашки Берты", - подмигнул он мне, глядя на звезды. Такие моменты запоминаются на всю жизнь. Взрослея в Хиггетотском полку, мы сражались плечом к плечу, и каждый наверняка знал, что спина его надёжно прикрыта.
Так называемая Реставрация (попытка части дворянства вернуть на престол старую династию, прим. автора), отняла у нас родителей. Отец погиб в сражении с рыцарями Черного Ордена (Орден Исхиге - последний оплот рыцарства во времена Эортэ, прим. автора). В том же бою был тяжело ранен Франц. Ослабевшая и давно прикованная к постели матушка не пережила нахлынувшего горя. Меня, на тот момент - сотника, впопыхах назначили командиром, а после, когда нам удалось переломить исход войны, расширенный и доукомплектованный Хиггетотский полк стал основой вновь сформированного Штандарта, в честь отца названного Штандартом Видара. Оправившийся от ранений Франц занял мое место, тогда как сам я был повышен до главнокомандующего Излебского Корпуса, в состав которого, наряду с двумя другими, вошёл Штандарт моего брата. Король Боргус, довольный успехом летней кампании, в ходе грядущего наступления не мог допустить повторения весенней катастрофы, когда его престарелые командиры были наглухо разбиты излебским воинством Торрхена Элберта и Ульво Стордэ. В отсутствии выбывших стариков летом командовали молодые офицеры, и их победы сподвигли Его Величество влить свежую кровь во все армейское руководство. Так готовилось наступление, должное завершиться безоговорочной победой Эортэ.
Последняя точка в разгроме Элбертов была поставлена при штурме Исхиге. Остатки орденских рыцарей готовились к продолжительной осаде, но были решительно уничтожены, а сам Черный Замок - разрушен и предан огню. То был страшный бой, Рандольф. Фанатики оборонялись настолько свирепо, что наши союзники из Птахира не отважились идти на третий приступ после провала первых двух. Крепость была взята силами Штандарта Видара, а Франц среди дыма и хаоса издыхающего рыцарства снискал награду из рук короля. Как и отец когда-то, он удостоился титула Кавалера Свободы; также ему были переданы во владение земли в Излебе, где он планировал обосноваться, передав дела тому заместителю, кого я сочту наиболее достойным. После захвата Исхиге брат решил, что навоевался. Тяжким грузом на сердце командира легли предсмертные крики товарищей, десятками гибнущих в узких коридорах и на клыкастых стенах проклятого замка. Я был там, Следопыт. Стоя возле короля, я наблюдал, как одна за другой захлебывались волны штурма. То были добрые, верные люди, изрубленные, подобно свиным тушам, с той лишь разницей, что свиней разделывают после смерти, а их кромсали заживо. Такого ни до ни после мне видеть не приходилось. Страшно вообразить, что пережил Франц, видя эту кровавую кашу в шаге от себя. Он не любил распространяться, а я никогда не допытывался. Увиденного внутри мне хватило, чтобы оценить невыносимую жестокость резни.
Никто не смел осудить его решение. Франц отомстил за отца и заслужил покой, но сполна насладиться мирной жизнью, ему, увы, не удалось. За Реставрацией последовала новая война — печально известные Годы Рдяных Клинков (война с друидами на территории Краснолесия, прим. автора). Брат мой, к чести своей, немедленно откликнулся на зов, приняв руководство Штандартом Видара. По задумке он должен был стать ударной силой бывшего Излебского Корпуса, переименованного в Вышеградскский Экспедиционный. Многие ветераны Хиггетотского полка оставались в строю, Франц имел богатый опыт сражений в лесах, и мне, как главнокомандующему, было очевидно, что именно Штандарт Видара должен сыграть ключевую роль во взломе обороны друидов. Тогда я и представить себе не мог, что легкая прогулка в Альхаульдэ выльется в четыре года форменного кошмара; что мы потеряем короля, сотни дворян, тысячи солдат, не сумев утвердить победу; что поганый Исладель (вождь Клана Светлячков, прим. автора) не склонит колена; что сын его Истригаль не предстанет пред божьим судом Высокого Храма; что мир, подписанный его величеством Вальбером, на всю жизнь останется моим личным позором перед самим собой, пусть все вокруг и будут считать меня героем.
Единственное, чем я тогда гордился - родство с Францем. Если бы его Штандарту не удалось прорваться в родовое поселение Клана Светлячков - триклятый Йолиаль - нас ждала бы капитуляция. Мой брат - вот кто был настоящим героем, однако, самого Франца это нисколько не вдохновляло. При первой возможности он покинул Штандарт и отправился в Вышеград. Годы Рдяных Клинков сделали Франца замкнутым, угрюмым и немногословным, полной противоположностью того счастливого юноши, каким восемнадцать лет назад он прибыл в Хиггетотский полк. Его тошнило от войны и всего с ней связанного. Солдатские лица сделались его личным зеркалом, день за днем погружавшим брата в неприятные, липкие воспоминания. Единственным способом не видеть в отражении кровь, было раз и навсегда уехать вперёд. Так он и поступил.
Решительность Франца надолго засела в моей голове, подтолкнув к схожему решению. Всю жизнь брат шел за мной, не считаясь со своими желаниями. Теперь настал мой черед последовать за ним. Мои знания требовались в Вышеграде для обучения молодых людей воинской науке - славное занятие, чтобы не сидеть без дела. Меня не покидали мысли о семье и наследниках. То был явный сигнал к перемене мест. Государь не противился моему прошению. Именитый преподаватель поднимал авторитет его Академии, призванной воспитывать будущую элиту под присмотром верных короне наставников.