Страница 4 из 39
- Добро пожаловать, дорогой друг! - добродушно воскликнул он, жестом приглашая подойти ближе.
"Точь в точь егерь", - мелькнуло в голове у Рандольфа при виде простоватого лица господина.
- Так вот значит! - Жуя, улыбнулся тот в рыжую с проседью бороду, когда Следопыт встал напротив него. - Ты соизволил-таки откликнуться на мой зов. Славно, славно! Видит Бог мне сегодня повезло. Приглашаю разделить со мной поздний завтрак. - Он кивнул на овальный столик близ камина. - Располагайся поудобнее, Рандольф. Угощайся досыта. Выглядишь ты голодным и поизносившимся. Это не дело!
- Благодарю и принимаю приглашение, - склонил голову Следопыт, проследовав к столу.
Пока хозяин собственной рукой нарезал кровяную колбасу и разливал по кружкам пиво, Рандольф молча размышлял над тем, что заказчики не часто привечают его подобным образом, обыкновенно стремясь поскорее избавиться от малоприятного гостя. Его ремесло рождало страхи, тянущие руку показать на дверь. Здесь было иначе. Так он воображал себя в молодости, вознамерившись помогать людям. Потом нахлебался, конечно, и стало плевать, лишь бы платили.
Между тем поздний завтрак был готов. На серебряном подносе утвердились колбаса и пиво, добрый кусок сыра, орехи в меду и свежеиспеченный хлеб. Рыжебородый господин уселся напротив Рандольфа, поднял наполненную до краев глиняную кружку и звучно провозгласил полуденное благословение Господу за ниспосланную пищу, лихо расплескав часть напитка по столу.
-...Так будь же милосерден, всеблагой наш Отец, к тем развращенным грешникам, что во гордыне разучились почитать за благость чудо Твоё - сухую корку и талую воду. Уж кто-кто, а мы с тобой, следопыт, знаем их подлинную цену. Выпей со мной, и приступим к трапезе.
Рандольф сделал небольшой глоток. Последний раз он ел вчера, и теперь почувствовал, как заснувший желудок просыпается, настойчиво требуя еды. Пиво натощак было лишним. Он желал сохранить трезвость рассудка.
- Вижу, ты не очень-то любишь выпивку! - Воскликнул хозяин. По бороде его стекала пена, как всегда бывает у набожных мужей, только что осушивших кружку за один присест. - А меня на этой жуткой жаре постоянно мучает жажда! Клянусь, ни один другой напиток не утолит ее, как холодное пиво. Не зря его любят в народе, - добавил он мгновение помедлив. - Кто знает цену труду, никогда не выберет вино.
- Большинство знающих цену труду не имеют возможности его попробовать, - заметил Следопыт, дожевывая кусок колбасы. Несмотря на простоту блюд, Хозяин не был постником. Еда у его поваров получилась отменной.
- Да, ты прав, будь оно неладно. Но, клянусь, они ничего не потеряли!
- Вам так не нравится вино? - сухо улыбнулся Следопыт
- Скорее те, кому так нравится вино. Понимаешь о чем я говорю, Рандольф?
- Вполне, - ответил тот спокойно, принимаясь за козий сыр.
В действительности его мало интересовали словоизлеяния рыжебородого. Ему просто нравилось быть в сухости этой комнаты, подкреплять силы свежей закуской и глядеть в окно на возделываемые вышеградские поля, обрамленные далёким лесом. До всего остального ему не было дела, пока заказчик не вознамерится посвятить его в детали работы. Коль скоро прежде тому хотелось говорить загадками, Следопыт ничего против не имел. Сыр и крыша над головой того стоили.
- Ну ещё бы, - продолжал хозяин, разглядывая его, точно причудливого зверька. - Не зря же тебя почитают лучшим. Всякое сказывают, но, признаться, в том правда, что разыскать тебя - сущая напасть. Мой гонец изрядно помучился, прежде, чем ему это удалось. И вот ты здесь.
- И вот я здесь, - повторил Следопыт, делая второй глоток пива, - ведь про вас тоже кое-что сказывают. Говорят, вы всегда своего добьётесь. Думаю, в этом вся суть. В упорстве. Посыльный перенял его у вас, иначе надолго бы не задержался у такого господина. Он нашел меня на Меруканском Тракте, в богом забытой деревне, пустующей с войны. Должно быть, сплетни обо мне шли впереди меня самого. По дороге я не скрывал своего имени, хотя обычно не люблю внимания и не задерживаюсь на одном месте. Кому надо, тот найдет. - Он развел руками. - Не могу объяснить, что заставило меня пренебречь заведенным распорядком. Пусть будет чутье. Обычно оно приносит легкие заказы, один из которых я упустил, встретившись с вашим гонцом. Теперь сижу под вашей крышей, и готовлюсь узнать, чем могу быть полезен человеку вроде вас. И вот ещё что. Хотите верьте хотите нет, но с самого начала, когда посыльный передал мне приглашение, и до сего мгновения, да-да, вот прямо сейчас то самое чутье, что позволило вам разыскать меня, кричит мне бежать отсюда без оглядки, а я впервые за годы его не слушаю.
Следопыт не врал и не набивал себе цену. Он действительно не любил долгие речи, в обществе бывал немногословен и редко называл свое имя, представляясь как Фуко́ или Анри, сгодиться могло любое имя, принятое в Сальмонте. Скрытность его касалась и постоялых дворов и, в равной мере, любых дорог, где лишнее слово могло обернуться неприятностями. С заказчиками он предпочитал более слушать, нежели говорить, однако в этот раз все само собою складывалось иначе.
С того дождливого вечера, когда он приметил в поле фигурку всадника, плетущегося к его временному обиталищу, Следопыт шел наперекор собственным правилам. Необъяснимая тяга к этому дому вступала в его душе в победоносную схватку с тем, что именуется внутренним голосом, являющим силу взаимодействия с гранями бытия, неподвластными пониманию. Своему внутреннему голосу Следопыт доверял и всегда действовал с ним в согласии. Внутренний голос никогда не ошибался, будучи первым охранителем следопытовой жизни. Внутренний голос требовал скрыться от всадника, не слушать, выкинуть приглашение, но Рандольф, повинуясь неведомо чему, действовал с точностью до наоборот. И сейчас, допивая пиво, он чувствовал, что от заказа нужно отказаться, просто встать и уйти, но неведомо что, достигшее апогея в триединстве умиротворённого пейзажа, приятного завтрака и нелепо проснувшегося любопытства, накрепко приковало его к стулу, вынуждая плести всякий вздор.
Все это время хозяин не сводил с него проницательного взгляда. В движениях еще не глубоких морщин рыжебородого читался живой интерес. И все же Рандольф решил: если тот продолжит избегать сути — послушать внутренний голос и вежливо попрощаться, если начнет излагать по существу -трижды поразмыслить, прежде, чем на что-либо решиться.
"Чем дольше буду болтать, тем скорее соглашусь. Какая-то трясина затягивает, сил нет выбраться. Да и чего я хочу? Светлячок прилетел на огонек и сидит опаленный. Калленберг так немало Светлячков пожог (имеются в виду друиды клана Светлячков, прим. автора), но тут не он, тут что-то другое...Так пропойца завязавший знает беду застолья: идёт и знает, сидит и знает, смотрит и знает, пока не сорвётся, а там - под мост. Уже мысли путаться начинают...Встань и уйди, ан нет, сидишь...Пожрать дали, так и про вино поговорить недурно? Если по делу не начнет, ухожу..."
Такая борьба кипела в душе Следопыта, когда тарелки опустели, но желание посидеть никуда не пропало.
Как бы там ни было, затянувшаяся пауза подошла к концу. Господин встал из-за столика, и, поправляя егерский наряд, направился к рабочему месту. Там среди залежей бумаг он разыскал вскрытый конверт, вытащил мелко исписанный листок и наспех пробежал его глазами. Ясно, что содержание письма было ему знакомо, а читал он, чтобы собраться с мыслями. Следопыт, в свою очередь, дивился тому, как ловко хаосу удалось завладеть письменным столом - оплотом мыслей и упований рыжебородого. Никого не удивляет беспорядок вокруг творца, погруженного в созидание. Тот хаос — отголосок хаоса первородного, служащего глиной для лепки новой жизни в разнообразии мелодий, красок и слов. Хаос, поглотивший внутренний мир военного командира, свидетельствовал о смуте чувств и тяжких думах. Отложив письмо, хозяин решительно сдвинул бумаги, присев на освободившееся у края место. В таком положении одна его нога касалась пола, а вторая раскачивалась на весу. Руки он скрестил на груди.